KOREA FOUNDATION
TODAY'S ISSUE
-
READ MORE
Республика КазахстанПосол Казахстана Нургали Арыстанов встретился с депутатом Национальной ассамблеи Кореи
Jan 16, 2026 -
READ MORE
Республика ТаджикистанВ Душанбе состоится Четвёртая Международная водная конференция высокого уровня
Jan 13, 2026 -
READ MORE
ТуркменистанФедерация футбола Туркменистана организовала спортивный фестиваль для детей
Jan 15, 2026 -
READ MORE
Кыргызская РеспубликаВ Кыргызстане завершают строительство первой в стране «умной» южнокорейской теплицы площадью с футбольное поле
Jan 12, 2026 -
READ MORE
Республика УзбекистанЖелезная дорога Китай — Кыргызстан — Узбекистан. Финансирование распределено
Dec 17, 2025 -
READ MORE
Республика КореяПосол Казахстана Нургали Арыстанов встретился с депутатом Национальной ассамблеи Кореи
Jan 16, 2026
COLUMN
Колонка эксперта
-
COLUMN
[Перспективы сотрудничества] Тенденции и перспективы сотрудничества между Республикой Корея и государствами Центральной Азии
Тенденции и перспективы сотрудничества между Республикой Корея и государствами Центральной Азии Ом Гу Хо, почетный профессор Высшей школы международных исследований Университета Ханянг Экономическая дипломатия в отношении Центральной Азии при правительствах разных периодов Начиная с «Северной политики» администрации Ро Дэ У, последующие правительства Республики Корея проводили политику в отношении государств Центральной Азии, ориентированную прежде всего на экономические интересы – освоение новых рынков и обеспечение доступа к природным ресурсам. Администрация Ким Ён Сама под лозунгом «Новой дипломатии» запустила деловую и ресурсную дипломатию, включая выход компании Daewoo Motors на рынок Узбекистана. Это заложило основы так называемой «экономической корейской волны» и «дружественных отношений», которыми Республика Корея пользуется в Центральной Азии сегодня. Администрация Ким Дэ Чжуна, с одной стороны, занималась смягчением шокового эффекта для Центральной Азии, вызванного распадом группы Daewoo, а с другой – сохранила отношения взаимного доверия, продолжив ресурсную дипломатию и продвигая концепцию евразийского континентального железнодорожного сообщения. Администрация Но Му Хёна в 2004 году институционализировала сотрудничество с государствами Центральной Азии через первую в истории Кореи стратегию в отношении региона – «Всеобъемлющую центральноазиатскую инициативу», при этом особый акцент делался на энергетической безопасности. Президент Ли Мён Бак продолжил данную линию, включив Центральную Азию в «Новую азиатскую инициативу» в 2009 году. Новый этап сотрудничества с государствами Центральной Азии был открыт в 2013 году при администрации Пак Кын Хе с принятием «Евразийской инициативы». Сосредоточившись на развитии транспортных, энергетических и торговых сетей Евразийского континента, данная инициатива подчеркнула роль Центральной Азии, расположенной между Европой и Азией, и, наряду с Россией, вывела ее в число ключевых партнеров Северной политики. Администрация Мун Чжэ Ина в рамках концепции «Новой Северной политики» представила инициативу «Девять мостов», объединившую ранее обсуждавшиеся направления сотрудничества с евразийскими странами в сферах транспорта, логистики и энергетики, а также учредила «Комитет по северному экономическому сотрудничеству» с целью дополнительного укрепления взаимодействия с государствами Центральной Азии. Администрация Юн Сок Ёля подверглась оценке как ослабившая движущую силу корейской политики в направлении Центральной Азии, упразднив «Комитет по северному экономическому сотрудничеству» и не представив на начальном этапе конкретной стратегии сотрудничества со странами Центральной Азии. Вместе с тем по итогам турне по трем странам Центральной Азии в июне 2024 года была выдвинута «Инициатива сотрудничества K-Silk Road», в рамках которой, на фоне глобального кризиса цепочек поставок была предпринята попытка закрепить регион Центральной Азии в качестве ключевого стратегического партнера в сфере критически важных минералов. Планировалось перейти к реализации конкретных проектов посредством проведения Саммита «Центральная Азия – Республика Корея», однако вследствие импичмента данная концепция сотрудничества не смогла быть воплощена в жизнь. Администрация Ли Чжэ Мёна планирует провести отложенный Саммит «Центральная Азия – Республика Корея» и приурочить к нему объявление конкретных мер сотрудничества с государствами Центральной Азии. Однако, с высокой вероятностью она в целом сохранит общий курс, ориентированный преимущественно на экономическую дипломатию. Результаты, не оправдавшие ожиданий, и возросший барьер конкуренции Республика Корея реализовала ряд успешных проектов в сфере инфраструктуры и промышленного строительства, включая проект электростанции комбинированного цикла в Карабатане и строительство Большой Алматинской кольцевой автомобильной дороги в Казахстане, освоение газового месторождения Сургиль и Навоийскую тепловую электростанцию в Узбекистане, а также газохимический комплекс в Киянлы в Туркменистане. С учетом масштабных инвестиций в указанные проекты общий объем вложений Кореи в Центральную Азию на сегодняшний день составляет порядка 6,7 млрд долларов США. Однако данный объем составляет менее 1% совокупного накопленного объема глобальных инвестиций Кореи (более 800 млрд долларов США). Если сопоставить это с тем, что правительства разных периодов неизменно подчеркивали стратегическую значимость региона Центральной Азии, фактический масштаб инвестиций можно оценить как ограниченный и не в полной мере соответствующий ожиданиям. Инвестиции Кореи в Центральную Азию увеличивались в период высоких цен на нефть в 2006-2012 годах, однако замедлились после аннексии Крыма в 2014 году. Кроме того, прямые инвестиции Кореи в Центральную Азию сосредоточены преимущественно в Казахстане (около 75%) и Узбекистане (около 22%), тогда как в Кыргызстан (около 2%), Таджикистан (менее 1%) и Туркменистан (менее 1%) они поступали в сравнительно незначительных объемах. [Рисунок 1] Динамика товарооборота между Республикой Корея и государствами Центральной Азии (ед.: млн долл. США) Источник: Статистика зарубежных инвестиций Института исследований зарубежной экономики Экспортно-импортного банка Кореи (по состоянию на конец октября 2025 г.) В условиях кризиса, вызванного пандемией COVID-19 и российско-украинской войной, активность Республики Корея в Центральной Азии в определенной степени снизилась. Кроме того, расширение присутствия в регионе таких ближневосточных стран, как Турция, Саудовская Аравия и ОАЭ, усиливает конкурентное давление, с которым Корея будет сталкиваться в дальнейшем. Торговля между Республикой Корея и государствами Центральной Азии в целом сохраняла тенденцию к росту. Однако, как и в случае инвестиций, ее доля в годовом совокупном объеме внешней торговли Кореи по-прежнему составляет лишь около 0,8%, а структура торговли остается в значительной степени сконцентрированной на Казахстане и Узбекистане. По состоянию на 2024 год на Казахстан приходилось около 65% товарооборота, на Узбекистан – около 25%, что означает, что на эти две страны в совокупности приходится примерно 90%. Доля Кыргызстана в торговле увеличилась до 10% в значительной мере за счет роста корейского экспорта в Россию транзитом через Центральную Азию, тогда как доли Таджикистана и Туркменистана по-прежнему остаются менее 1%. Важно также отметить, что за исключением Казахстана, откуда Корея импортирует нефть и уран, по остальным странам рост импорта практически отсутствует, в результате чего Корея продолжает фиксировать устойчивый торговый профицит. Таким образом, сохраняется необходимость выхода за рамки традиционной модели обмена ресурсами на промышленные товары и формирования более взаимовыгодной структуры торговли. [Рисунок 2] Экспорт Республики Корея в страны Центральной Азии и импорт из стран Центральной Азии в Республику Корея (ед.: тыс. долл. США) Источник: Корейская ассоциация международной торговли (KITA) K-Stat (по состоянию на конец октября 2025 г.) Вследствие того, что такие проекты в Казахстане, как разработка нефтяного месторождения в Мангистауской области и проект электростанции «Балхаш», завершились неудачей, среди корейских компаний существенно усилилось восприятие инвестиционных рисков, существующих в Центральной Азии. Кроме того, малые и средние проекты в сфере строительства и обрабатывающей промышленности сталкивались с трудностями, связанными с непрозрачными административным процедурами и неопределенностью в исполнении контрактов. Несмотря на это, Республика Корея по-прежнему признает стратегическую значимость региона Центральной Азии и последовательно стремится находить и развивать ориентированные на будущее форматы сотрудничества, способные в полной мере раскрыть потенциал региона. Граждане государств Центральной Азии также воспринимают Корею как важного стратегического партнера, и уровень благожелательного отношения к ней неизменно остается высоким. Особенно в условиях общих вызовов, таких как Четвертая промышленная революция и кризис глобальных цепочек поставок, Республика Корея и государства Центральной Азии приходят к общему пониманию необходимости признать ограничения прежних моделей сотрудничества и осуществить качественный рывок к взаимодействию нового уровня. Изменения в геополитике Центральной Азии после российско-украинской войны и выводы для Республики Корея Российско-украинская война стала стимулом для расширения доступа западных и внерегиональных государств к Центральной Азии – региону, который традиционно находился в сфере влияния России и Китая. Республика Корея также должна выйти за рамки традиционного взгляда, согласно которому Центральная Азия рассматривается исключительно как зона российского влияния, и разработать продуманные меры реагирования на геополитические изменения в регионе, произошедшие после войны между Россией и Украиной. В отношении вторжения России на территорию Украины государства Центральной Азии в целом сохраняют осторожную позицию. При этом, учитывая их исторический опыт как бывших советских республик, восприятие угроз безопасности, по всей вероятности, заметно усилилось. В краткосрочной и среднесрочной перспективе региону Центральной Азии будет нелегко выйти из структурной зависимости от России, однако влияние России в регионе может в определенной мере ослабнуть. В этой связи ожидается, что центральноазиатские страны будут активизировать многовекторную дипломатическую стратегию с целью хеджирования рисков для политической и экономической безопасности, укрепляя сотрудничество не только с Европой, но и с Индией, Турцией, Ираном, а также с соседними региональными державами, включая Саудовскую Аравию. Вероятнее всего, Китай будет и далее расширять свое влияние в Центральной Азии, выходя за рамки прежней инициативы «Один пояс, один путь» и одновременно заполняя вакуум, образовавшийся в результате ослабления позиций России. Однако следует учитывать, что в Казахстане, Кыргызстане и других странах региона усиливаются антикитайские настроения, обусловленные такими факторами, как споры вокруг поправок к Земельному кодексу, ситуация с правами человека в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, рост задолженности перед Китаем, а также массовое привлечение китайской рабочей силы в ущерб трудоустройству местных жителей. Особого внимания заслуживает растущая настороженность местного общества по поводу углубления зависимости от Китая по мере усиления доминирования китайских компаний не только в строительстве и обрабатывающей промышленности, но и в сфере передовых технологий. В такой ситуации создаются благоприятные условия для стратегии, в рамках которой Корея воспринимается как партнер, не создающий политических обременений и обладающий технологиями, вызывающими высокий уровень доверия. Заметно также активное вовлечение Европейского Союза. После начала российско-украинской войны ЕС повысил формат диалога с государствами Центральной Азии до уровня саммита, стремясь к диверсификации энергоснабжения и снижению зависимости от России, а также к стабилизации цепочек поставок критически важных минералов. После двух встреч на высшем уровне, состоявшихся в 2022 и 2023 годах, в апреле 2025 года в Самарканде был проведен первый официальный саммит «Центральная Азия – Европейский Союз». Особое значение для Республики Корея имеет то, что стороны согласовали в качестве первоочередной задачи активизацию «Транскаспийского Международного Транспортного Маршрута (ТМТМ)», который в обход России соединяет Китай, Центральную Азию и Европу. Активизация ТМТМ усилит роль государств Центральной Азии в качестве логистического хаба и тем самым создаст более благоприятные условия для выхода корейских компаний на местные рынки и формирования производственных баз. С 2022 года Индия также перевела саммит «Центральная Азия – Индия» в регулярный формат и расширяет сотрудничество в сферах логистики, критически важных минералов и энергетики. В частности, Индия участвует в Международном транспортном коридоре «Север – Юг», и продвигает создание мультимодального транспортного маршрута, который должен связать Мумбаи с иранским портом Бендер-Аббас, далее через Каспийское море – с Россией и государствами Центральной Азии. Кроме того, в целях обхода Пакистана Индия активно инвестирует в развитие иранского порта Чабахар, который для Индии станет стратегическим морским плацдармом для выхода в Центральную Азию через Афганистан. Для Республики Корея это расширяет пространство для формирования модели сотрудничества, связывающей огромный рынок Индии с Центральной Азией и далее – с Россией, что создает основу для реализации подлинно интегрированной евразийской стратегии, охватывающей как «Новую Северную политику», так и «Новую Южную политику». Турция, обладающая прочными культурными и языковыми связями с государствами Центральной Азии, в 2021 году преобразовала прежний «Совет сотрудничества тюркоязычных государств» в «Организацию тюркских государств», тем самым усилив всестороннее сотрудничество с регионом Центральной Азии. Будучи западной конечной точкой «Среднего коридора», Турция, с одной стороны, прилагает усилия к укреплению связности с Центральной Азией, а с другой – активно участвует в реализации строительных и инфраструктурных проектов в регионе. В этих условиях, корейским строительным компаниям, уступающим китайским конкурентам в ценовой конкурентоспособности, целесообразно искать модель сотрудничества, сочетающую передовые технологические компетенции Кореи с локальной адаптивностью и развитым сетевым потенциалом турецких строительных компаний. После пандемии COVID-19 также быстро расширяется присутствие ближневосточных государств в Центральной Азии. В июле 2023 года в городе Джидда состоялся первый саммит глав государств «Центральная Азия + Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ)», на котором был принят Совместный план действий на период 2023–2027 годов, что придало сотрудничеству институциональную основу. Ключевые страны ССАГПЗ, такие как Саудовская Аравия, Кувейт, Катар и ОАЭ, предоставляют государствам Центральной Азии значительные объемы официальной помощи в целях развития и последовательно расширяют свою мягкую силу в регионе. Более того, ближневосточные страны активно инвестируют как в традиционную энергетику, так и в возобновляемые источники энергии. Так, Катар осуществляет масштабные инвестиции в газовые проекты в Узбекистане, а ОАЭ реализуют крупные проекты в области солнечной энергетики и гидроэнергетики в Узбекистане и Таджикистане. В частности, Саудовская Аравия через Саудовский фонд развития предоставляет кредиты и помощь для реализации инфраструктурных и социальных проектов в странах Центральной Азии. Эти усилия позволили ей добиться дипломатического результата в виде поддержки со стороны центральноазиатских государств при голосовании в ноябре 2023 года по выбору страны-организатора Всемирной выставки «ЭКСПО-2030». Республика Корея обладает значительными преимуществами в сфере технологических компетенций и накопленного опыта реализации проектов в обрабатывающей промышленности и области ИКТ, тогда как ближневосточные страны имеют сравнительные преимущества, опираясь на колоссальные финансовые ресурсы и богатый опыт в энергетическом секторе. Следовательно, в перспективе необходимо активно искать и развивать модели сотрудничества в Центральной Азии, которые объединяют ближневосточный капитал с корейскими технологиями и практическим опытом. Существенный синергетический эффект ожидается от взаимодействия в таких направлениях, как развитие «умных городов» и строительство городской инфраструктуры, разработка ирригационных систем, формирование цепочек поставок сельскохозяйственной продукции, а также строительство больниц и цифровизация. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Водные ресурсы] Смягчение водно-энергетического конфликта в странах Центральной Азии и укрепление кооперативного управления
Смягчение водно-энергетического конфликта в странах Центральной Азии и укрепление кооперативного управления Чон Чу Хи, руководитель отдела образовательных программ Международного центра исследований и образования по водной безопасности и устойчивому управлению водными ресурсами под эгидой ЮНЕСКО 1. Введение Питер Б. Голден полагает, что Центральную Азию трудно объяснить в рамках современных представлений о государстве или нации: исторически у жителей региона практически не было опыта формирования единого пространства или единого народа. Напротив, их идентичность в большей степени определялась принадлежностью к клану и роду, племени, сословию, территории и религии. Несмотря на это, в 1920-е годы советские власти искусственно перекроили границы по всему региону Центральной Азии, продвигая политику национально-государственного размежевания и создавая новые политическо-административные единицы. В результате были сформированы пять союзных республик, основанных на концепции так называемых «искусственно сформированных наций». Наследие такого искусственного государственного строительства и демаркации границ сохранялось и после распада СССР, выступая ключевым структурным фактором, определяющим характер межгосударственных конфликтов и сотрудничества в сфере управления и распределения водных ресурсов в Центральной Азии. Однако в последние годы на фоне усиления регионализма в Центральной Азии наблюдаются заметные изменения и в водной сфере. Вода постепенно перестает рассматриваться исключительно как фактор, подталкивающий к конфликтам, и все чаще переосмысливается как стратегический ресурс, способный стимулировать межгосударственное сотрудничество. Важно отметить, что государства Центральной Азии начинают воспринимать и использовать воду уже не как неизбежный источник противоречий, а как сферу, в рамках которой возможно формирование и функционирование кооперативного управления, основанного на общих интересах и взаимном доверии. В данной статье рассматриваются структура конфликтов, сложившаяся вокруг водных ресурсов пяти государств Центральной Азии, а также процессы их смягчения. На этой основе также анализируются значение и практические выводы, связанные с формированием кооперативного управления водными ресурсами в регионе. 2. Вода, запертая на границах: нарастающие противоречия 2.1. Особенности водных ресурсов Центральной Азии и дефицит сотрудничества Многочисленные реки, протекающие через труднодоступные горные массивы, обширные степи и пустыни Центральной Азии, на протяжении веков играли важную роль в формировании политической, социальной и экономической структуры региона. В условиях полузасушливого и засушливого климата ограниченные водные ресурсы, такие как мелкие подземные воды, речные потоки и озера, служили ключевой основой выживания. Таким образом, человеческие сообщества и экосистемы на протяжении тысячелетий развивались в тесном и взаимозависимом взаимодействии с водной средой. Еще одной характерной особенностью водных ресурсов Центральной Азии является то, что реки региона не впадают в море: их сток направляется во внутренние водоемы, либо по мере течения вода испаряется и в конечном итоге исчезает в пустынных районах. Данная гидрологическая особенность тесно связана с географическими условиями региона, поскольку все пять государств Центральной Азии являются внутриконтинентальными странами, не имеющими выхода к морю. Яркими примерами служат реки Амударья (древнее название – Окс) и Сырдарья (древнее – Яксарт). Протекая через засушливые территории, включая пустыни Каракумы и Кызылкум, эти две реки в конечном итоге впадают в Аральское море, расположенное в самом центре пустынной зоны. В этом процессе вследствие низкого уровня осадков, высоких температур и интенсивного испарения значительная часть речного стока еще до достижения внутренних водоемов испаряется либо уходит в почву, просачиваясь через слои. До распада СССР в 1991 году водные ресурсы пяти государств Центральной Азии функционировали как внутренние реки в рамках единой советской системы управления и находились под интегрированным контролем центрального правительства, при этом совокупный водный потенциал региона считался относительно богатым. Однако после распада СССР Центральная Азия превратилась в совокупность независимых государств с переходной экономикой. Пять государств региона – Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан – пошли по различным траекториям экономических реформ, продвигая процессы десоветизации, дерусификации и регионализации Центральной Азии. После обретения независимости государства предпринимали попытки развивать экономическое сотрудничество и формировать общие выгоды на основе регионализма, в том числе через создание «Центрально-Азиатского союза» в 1994 году. Однако практические результаты оказались ограниченными, о чем свидетельствует роспуск в 2005 году «Центрально-Азиатского сотрудничества (ЦАС)», которое являлось сугубо региональным органом взаимодействия. Между тем в апреле 2009 года в Алматы состоялась встреча лидеров пяти государств Центральной Азии, посвященная исключительно проблеме Аральского моря. По своей сути это был саммит Международного фонда спасения Арала (МФСА), учрежденного центральноазиатскими лидерами в 1993 году, председательство в котором на тот момент осуществлял Казахстан. Данная встреча стала редким для региона саммитом на уровне глав всех пяти государств. Хотя участникам удалось сформировать общее понимание серьезности Аральского кризиса и его причин, саммит фактически завершился безрезультатно, поскольку не привел к выработке совместного плана действий из-за расхождения интересов между странами верхнего течения, ориентированными на развитие гидроэнергетики, и странами нижнего течения, нуждающимися в воде для ирригации. Академическое сообщество рассматривало подобные ограничения как свидетельство общего кризиса центральноазиатского регионализма, связывая его с отсутствием общей региональной идентичности, политическими, экономическими и структурными барьерами, а также с влиянием внешних крупных держав, таких как Китай и Россия. 2.2. Климатический кризис: углубление межгосударственных конфликтов или путь к сотрудничеству Центральная Азия считается одним из наиболее уязвимых к изменению климата регионов мира. За последние 70 лет средняя температура в регионе повысилась примерно на 1,2ºC, а средняя глубина снежного покрова по региону сократилась на 20%, причем наиболее заметные изменения наблюдаются в горных районах. В Центральной Азии снег и ледники горных территорий выполняют роль своеобразных естественных водохранилищ: накопленный зимой снег тает летом и поддерживает сток крупнейших рек. Поэтому сокращение глубины снежного покрова на 20% означает уменьшение объема воды, способной аккумулироваться, а также снижение летнего стока рек. Гидрологическая структура региона такова, что вода в основных бассейнах поступает из горных стран верхнего течения, таких как Кыргызстан и Таджикистан, и далее течет в страны нижнего течения, включая Казахстан, Туркменистан и Узбекистан. При этом государства верхнего течения нуждаются в зимних сбросах воды для выработки гидроэлектроэнергии, тогда как страны нижнего течения испытывают пик спроса на воду в летний период для орошения сельскохозяйственных угодий. В результате возникает серьезное несовпадение потребностей, вследствие чего во взаимоотношениях стран верхнего и нижнего течения структурно закрепляется временная асимметрия водопользования. В таких условиях сокращение абсолютного объема воды, доступной в верхнем течении, неизбежно становится ключевым политическим, экономическим и социальным фактором для стран нижнего течения и может интерпретироваться как сигнал того, что изменение климата в дальнейшем повысит вероятность возникновения межгосударственных водных конфликтов. Кроме того, согласно Всемирному докладу ООН о состоянии водных ресурсов за 2025 год «Горы и ледники – водонапорные башни планеты», Памирское нагорье и хребты Тянь-Шаня являются основными источниками рек Амударьи и Сырдарьи и представляют собой типичный «регион водных ресурсов ледникового происхождения», критически зависящий от горных территорий. Горы и ледники, которые нередко называют «водонапорной башней Центральной Азии», поддерживают ключевую основу водной безопасности региона – «водно-энергетическо-продовольственный нексус». Изменение климата, таким образом, порождает новые источники напряженности в региональном сотрудничестве. В конечном счете Центральная Азия подошла к этапу, на котором без взаимного сотрудничества становится все труднее справляться с надвигающимся водным кризисом. На фоне изменения климата сотрудничество в сфере водных ресурсов перестает быть выбором и становится насущной необходимостью. 2.3. Структурированные проявления водно-энергетического конфликта и оттепель в отношениях Ключевыми препятствиями для регионального сотрудничества пяти государств Центральной Азии остаются вопросы границ, водных ресурсов и энергетики. После обретения независимости искусственно проведенные в советский период границы привели к межгосударственным спорам, а вода и энергия, которые в условиях интеграционной политики центрального советского правительства управлялись и использовались совместно, в постсоветский период превратились в источники межгосударственных противоречий на фоне роста потребностей отдельных стран, климатических изменений и ужесточения ограничений со стороны предложения. Независимость побудила государства региона по-новому и более серьезно отнестись как к общему объему реально доступных водных ресурсов, так и к степени зависимости от внешних источников воды (табл. 1). В результате вода выдвинулась на первый план в качестве стратегического ресурса, определяющего экономическое и социальное развитие, что, в свою очередь, привело к возникновению новых конфликтов и форм конкуренции, которые фактически отсутствовали до обретения независимости. Таблица 1. Состояние водных ресурсов пяти государств Центральной Азии Категория Казахстан Кыргызстан Таджикистан Туркменистан Узбекистан Общие водные ресурсы (км3/год) 100 48,6 64 26,3 53,6 Внутренние водные ресурсы (км3/год) 54 46 60 1 10 Зависимость от внешних водных ресурсов 44% 1% 6% 96% 81% Водные ресурсы на душу населения (км3/год) 5,29 8,5 6,64 4,16 1,55 (Источник: Qin et al., составлено автором) Кроме того, обострилась и проблема качества воды. Кыргызстан и Таджикистан, расположенные в верховьях основных рек, имели доступ к водным ресурсам сравнительно высокого качества, тогда как население стран нижнего течения, включая Кызылординскую область Казахстана, Каракалпакстан Узбекистана и Дашогузский велаят Туркменистана, было вынуждено использовать воду, загрязненную удобрениями и другими химическими веществами, поскольку она уже использовалась в сельскохозяйственной деятельности. На протяжении долгого времени управление водными ресурсами в Центральной Азии сопровождалось острыми противоречиями, обусловленными структурной особенностью региона – конкуренцией между межгосударственным спросом на воду для нужд сельского хозяйства и потребностями гидроэнергетики. В советский период, когда производство и распределение энергии осуществлялись централизованно под государственным контролем, энергетические системы пяти государств Центральной Азии функционировали во взаимодополняющем режиме. Иными словами, в рамках «Единой энергетической системы Центральной Азии» различные виды энергетических ресурсов, таких как нефть, газ и гидроэнергия, были объединены в единую систему, что позволяло сглаживать различия в ресурсной структуре стран, учитывать сезонные колебания спроса и предложения, а также обеспечивать действие механизмов совместного управления реками и гидроэнергетикой. Однако в 2003 году Туркменистан вышел из общего энергокольца, а в 2009 году его примеру последовали Узбекистан и Таджикистан. В результате для стран верхнего течения – Кыргызстана и Таджикистана – прекратились поставки ископаемого топлива на субсидируемой основе, которыми они пользовались в советский период, что привело к перебоям в энергоснабжении. Как показано в таблице 2, в ответ на хронический дефицит электроэнергии в зимний период эти две страны, расположенные в верховьях, взяли курс на расширение гидроэнергетики и приступили к реализации проектов строительства крупных плотин. Данный курс, в свою очередь, вступил в прямое противоречие со спросом стран нижнего течения на воду для орошения. Таблица 2. Сравнение энергетического баланса пяти государств Центральной Азии (2022 г.) Страна Структура энергоснабжения Характеристики производства электроэнергии Прочее Казахстан Уголь, природный газ, уголь Ориентация на ископаемое топливо, расширение использования ВИЭ Экспортер нефти и природного газа Кыргызстан Нефть, уголь (импортный), гидроэнергия (24%) Гидроэнергия (более 90%) Зимний дефицит энергии Таджикистан Гидроэнергия (42%), нефть (импортная) Гидроэнергия (более 90%) Зимний дефицит энергии Узбекистан Природный газ (83%) Природный газ Экспортер природного газа Туркменистан Природный газ (90%) Природный газ Экспортер природного газа (Источник: De Keyser et al., переработка автора) Символическим примером подобного конфликта является Рогунская ГЭС, строительство которой Таджикистан продвигал на реке Вахш. Проект Рогунской плотины, необходимость которого обсуждалась еще в советский период, предусматривает возведение самой высокой плотины в мире (высота около 335 метров) и сверхкрупной гидроэлектростанции, установленной мощностью 3 600 МВт. Для Таджикистана, где более 90% производства электроэнергии приходится на гидроэнергетику, ситуация складывалась таким образом, что Нурекская плотина, построенная в советское время, обеспечивала около половины всей выработки электроэнергии, вследствие чего объективно возникала потребность в диверсификации источников электроснабжения. Более того, на фоне износа генерирующих мощностей и дефицита электроэнергии страна стремилась устранить структурные ограничения, не позволяющие удовлетворить спрос на электроэнергию, необходимую для промышленного развития, а также решить проблему зимних отключений. В перспективе планировалось использовать экспорт электроэнергии как источник валютных поступлений. Однако расположенный ниже по течению Узбекистан, являющийся шестым в мире производителем хлопка и в значительной степени зависящий от водных ресурсов реки Вахш, выступал против строительства Рогунской плотины, опасаясь, что реализация проекта может привести к серьезным проблемам с обеспечением водой для орошения. 3. Смягчение водно-энергетического конфликта в странах Центральной Азии и укрепление кооперативного управления 3.1. Смягчение конфликта и укрепление практического сотрудничества По мере достижения постепенных и практических договоренностей по вопросам границ и распределения водных ресурсов, которые ранее препятствовали внутреннему сотрудничеству и развитию государств Центральной Азии, наблюдается тенденция к смягчению конфликтов и укреплению региональной сплоченности. В период с 1991 года, то есть после обретения независимости, и до 2018 года пять государств Центральной Азии провели лишь пять саммитов глав государств, за исключением саммита в апреле 2009 года, посвященного обсуждению проблемы Аральского моря. Однако начиная с 2017 года государства Центральной Азии стали предпринимать усилия по снижению военной напряженности, связанной с водными ресурсами и пограничными вопросами, с целью формирования дружественных межгосударственных отношений. На этом фоне с 2018 года был запущен регулярный формат диалога с участием исключительно пяти государств Центральной Азии, без вовлечения России. Отправной точкой стала Консультативная встреча глав государств Центральной Азии, состоявшаяся в марте 2018 года в Астане, столице Казахстана. На данной встрече главы государств в основном обсуждали вопросы совместного использования водных ресурсов и наращивания взаимной торговли внутри региона, и это мероприятие оценивается как символическое событие, свидетельствующее о начале оттепели в течение длительного времени застойных отношений сотрудничества. Таким образом, за исключением 2020 года, когда саммит был перенесен из-за пандемии COVID-19, встречи на высшем уровне проводились ежегодно. Это свидетельствует о том, что региональное сотрудничество Центральной Азии отошло от масштабных интеграционных проектов 1990-х годов и взяло курс на более практичный, постепенный и многомерный формат взаимодействия в таких сферах, как экономика, транспорт, туризм, промышленность и охрана окружающей среды. 3.2. Завершение водных конфликтов и новое начало: пример Рогунской плотины После смерти президента Узбекистана Ислама Каримова в сентябре 2016 года и вступления в должность президента Шавката Мирзиёева во внешней политике страны произошли изменения, в том числе в отношениях с Таджикистаном. В июле 2017 года министр иностранных дел Узбекистана Абдулазиз Камилов заявил: «Если Узбекистан больше не возражает против возведения Рогунской ГЭС, Таджикистан должен продолжать ее строительство». Впоследствии, в ходе государственного визита президента Узбекистана в Таджикистан в марте 2018 года, Ташкент не только отказался от своей прежней оппозиции проекту строительства Рогунской ГЭС, но и дал понять о возможности поддержки со стороны узбекского правительства в ее завершении. В настоящее время на Рогунской ГЭС установлены две турбины, и объект частично введен в эксплуатацию, однако фактическая высота плотины составляет около 135 метров, что существенно ниже проектной отметки в 335 метров. Для полного завершения проекта требуется установка еще шести турбин. При этом центр дискуссий вокруг Рогунской ГЭС постепенно смещается от межгосударственного конфликта к вопросам финансовой устойчивости и экологических последствий. Так, в конце 2024 года Всемирный банк одобрил грант в размере 350 млн долларов для поддержки завершения строительства плотины, однако приостановил выделение средств до представления правительством Таджикистана плана финансирования и реализации проекта, способного подтвердить управляемость государственного долга и коммерческую жизнеспособность ГЭС. Одновременно высказываются опасения, что после завершения возведения плотины расход воды в нижнем течении Амударьи может сократиться до 25%, что создаст серьезные риски для жизнедеятельности населения нижерасположенных районов Узбекистана и Туркменистана. Экологические организации также продолжают указывать на потенциальные гидрологические и экосистемные нарушения, связанные с реализацией проекта. Таким образом, Рогунская ГЭС перестала быть исключительно двусторонним дипломатическим вопросом или конфликтом между интересами сельского хозяйства и энергетики. В настоящее время она представляет собой комплексный вызов, позволяющий оценить перспективы кооперативного управления водными ресурсами, реагирования на изменение климата и устойчивости регионального сотрудничества в Центральной Азии. 3.3. Укрепление кооперативного управления водными ресурсами: Камбаратинская ГЭС-1 6 января 2023 года министры энергетики Кыргызстана, Казахстана и Узбекистана, совместно использующих бассейн реки Нарын, подписали в здании Министерства энергетики Кыргызстана дорожную карту по реализации строительства Камбаратинской ГЭС-1 в Кыргызстане мощностью 1 869 МВт. Тем самым был открыт новый этап в развитии водно-энергетического сотрудничества в Центральной Азии. Ожидается, что после завершения проекта Камбаратинская ГЭС-1 будет вырабатывать около 5,6 млрд кВт/ч электроэнергии в год. Проектная высота плотины составит 256 метров, а объем водохранилища – порядка 5,4 млрд кубометров. Еще чуть более десяти лет назад страны нижнего течения – Казахстан и Узбекистан – решительно выступали против реализации гидроэнергетических проектов в верховьях реки. Их позиция была обусловлена опасениями негативного воздействия строительства крупных плотин на сельское хозяйство в нижнем течении, рисками сезонных колебаний речного стока, а также дефицитом доверия, связанных с отсутствием достаточного опыта и институциональной базы межгосударственного сотрудничества. На этом фоне текущая ситуация демонстрирует резкий контраст с прошлым. Ранее правительство Кыргызстана заключало с Россией соглашения, предусматривавшие строительство Камбаратинской ГЭС-1, а также ряда малых гидроэлектростанций в бассейне реки Нарын. Однако в 2016 году кыргызстанская сторона расторгла все контракты с российскими государственными компаниями «Интер РАО» и «РусГидро», ответственными за реализацию проекта, поскольку в ходе их исполнения не было достигнуто существенного практического прогресса. По мнению ряда экспертов, в тот период ключевой интерес России заключался не столько в самом проекте, сколько в сохранении и усилении политического влияния на Узбекистан, отношения которого с Кремлем охладели и который выступал против строительства плотины. Между тем Узбекистан сохранял линию активного противодействия, исходя из опасений, что возведение крупной плотины в верховьях общего речного бассейна может нанести серьезный ущерб его обширному сельскохозяйственному сектору. В настоящее время Узбекистан и Казахстан не только отказались от прежней позиции противодействия, но и договорились о создании совместного акционерного общества на основе трехстороннего участия в связи со строительством Камбаратинской ГЭС-1, с распределением долей следующим образом: Кыргызстан – 34%, Казахстана – 33% и Узбекистана – 33%. Кроме того, стороны взаимно гарантировали закупку электроэнергии, вырабатываемой на Камбаратинской ГЭС-1, в соответствии с заранее согласованными объемами. Таким образом, данный проект не только институционализирует водно-энергетическое сотрудничество на основе совместно используемого речного бассейна, но и служит наглядным примером того, что дефицит энергии и воды в Центральной Азии может выступать не фактором конфликта, а катализатором, стимулирующим межгосударственное сотрудничество и укрепляющим взаимную связанность государств. Таким образом, проект привлекает внимание как образцовый пример регионального взаимодействия и получает международный импульс для реализации благодаря активной поддержке международных финансовых институтов. В частности, министр энергетики Узбекистана Журабек Мирзамахмудов отметил, что ожидаемая стоимость строительства станции составляет около 4,2 млрд долларов, при этом уже достигнуты договоренности о привлечении финансирования в объеме порядка 5,6 млрд долларов. 3.4. Худжандская декларация и институционализация сотрудничества в сфере водных ресурсов и энергетики В феврале 2025 года Таджикистан и Кыргызстан подписали историческое соглашение о государственной границе, заложив основу для региональной стабильности. Хотя высказывались опасения, что регион может превратиться в очаг терроризма, эти тревоги оказались беспочвенными. Кроме того, 31 марта того же года Таджикистан, Кыргызстан и Узбекистан заключили в таджикском городе Худжанде трехстороннее соглашение – «Худжандскую декларацию о вечной дружбе». В результате были окончательно определены точки стыка государственных границ и создан переломный момент, фактически завершивший пограничный спор, продолжавшийся около 35 лет. Данное соглашение оценивается как редкий пример урегулирования тремя центральноазиатскими государствами собственными силами, без внешнего посредничества. Районы с неопределенным статусом границ становились источником споров, связанных с доступом к ирригационной воде, использованием речных ресурсов и управлением каналами. Вооруженный конфликт между Кыргызстаном и Таджикистаном произошел 28 апреля 2021 года в Баткенской области на юге Кыргызстана, в районе Ферганской долины, вблизи анклава Ворух. Поводом послужила установка Таджикистаном видеокамер наблюдения на объекте совместной водной (ирригационной) инфраструктуры, расположенном у границы, что вызвало протесты со стороны местных жителей Кыргызстана и привело к вспышке насилия. В результате возникло первое продолжительное вооруженное противостояние между Кыргызстаном и Таджикистаном, обусловленное сочетанием водных и пограничных споров. Со стороны Кыргызстана погибли 36 человек и 154 получили ранения, а со стороны Таджикистана – 19 человек погибли и 87 были ранены. В сентябре 2022 года вновь произошли ожесточенные столкновения. В совокупности в результате пограничных столкновений 2021 и 2022 годов погибли 81 гражданин Таджикистана и 63 гражданина Кыргызстана, а около 140 тысяч жителей приграничных районов были вынуждены временно эвакуироваться. После этих трагических событий обе страны активизировали усилия по сотрудничеству с целью урегулирования вопроса делимитации границы. По итогам встречи 21 февраля 2025 года, на которой были согласованы детальные параметры окончательного закрепления границы, в конце марта 2025 года состоялся первый трехсторонний саммит. В рамках подписанных договоренностей стороны зафиксировали не только окончательное решение пограничного вопроса, но и положения о строительстве и использовании автомобильных магистралей, а также об управлении водными ресурсами и гарантированном доступе к энергетической инфраструктуре. Это означает, что как минимум три государства Центральной Азии заложили институциональный фундамент для предотвращения трагических столкновений, подобных вооруженным инцидентам прошлого, и для поиска путей к совместному процветанию. В то же время в ноябре 2025 года Кыргызстан и Таджикистан столкнулись с серьезным энергетическим кризисом вследствие резкого падения уровня воды в водохранилищах ключевых гидроэлектростанций. На Токтогульской ГЭС, обеспечивающей около 40% общей выработки электроэнергии Кыргызстана, объем воды сократился примерно на 2 млрд кубометров (около 20%) по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года. В результате 13 ноября правительство ввело жесткие меры энергосбережения, включая ограничение часов работы ресторанов до 22:00 и обязательное отключение освещения во всех общественных учреждениях к 18:00. В Таджикистане, на фоне снижения уровня воды в водохранилище Нурекской ГЭС на 2,47 метра по сравнению с тем же периодом прошлого года, власти также перешли к чрезвычайным мерам, включая предупреждения о дисциплинарной ответственности и возможном увольнении государственных служащих, не соблюдающих режим экономии электроэнергии. В условиях ухудшения ситуации Казахстан и Узбекистан достигли взаимной договоренности о поставках электроэнергии в Кыргызстан в осенне-зимний период в обмен на предоставление ирригационной воды из Кыргызстана в сельскохозяйственный сезон. Кыргызстан, получая электроэнергию извне, частично сокращает выработку на собственных ГЭС и аккумулирует воду в водохранилищах, чтобы в период полевых работ следующего года обеспечить сброс для ирригационных нужд государств нижнего течения – Казахстана и Узбекистана. Более того, три страны договорились реализовывать совместные меры по энергосбережению наряду с обменом электроэнергией и водой. Узбекистан также согласился оказать Кыргызстану техническое содействие в сфере электроэнергетики, а все три государства приняли решение о проведении совместных кампаний по экономии воды. Данный пример является показательным успешным случаем, поскольку стороны, вместо того чтобы игнорировать проблему или решать водный конфликт в одностороннем порядке, вступили в прямой диалог, обменялись информацией о текущей ситуации и добились взаимной выгоды путем конструктивных переговоров. В прошлом, до формирования достаточного уровня взаимного доверия и осознания ценности внутренней кооперации, столь острый дефицит воды с высокой вероятностью мог бы перерасти в очередной конфликт. Однако по мере накопления успешного опыта регионального сотрудничества, достигнутого самими государствами Центральной Азии, и соответствующих практических навыков такое взаимодействие может стать важным импульсом для перехода к более системному управлению региональными водными ресурсами. 4. Преодоление конфликтов через сотрудничество и роль Республики Корея Центральная Азия исторически выполняла функцию буферной зоны между великими державами и перекрестка цивилизаций. Еще до нашей эры регион служил каналом для восточно-западной торговли и передачи технологий, а в XIX веке превратился в геополитическое пространство, где пересекались британская стратегия защиты Индии и российская политика продвижения на юг. В XX веке, в рамках советской системы, регион выполнял роль обширной ресурсной базы и цепочки поставок. С началом XXI века стратегическая значимость Центральной Азии вновь усиливается на фоне трансформации международного политического и экономического порядка, что сопровождается ростом ее дипломатического статуса. Сегодня регион является ключевым узлом инициативы «Один пояс, один путь», важной опорой Евразийского экономического союза, продвигаемого Россией, а Соединенные Штаты также расширяют практическое сотрудничество с государствами Центральной Азии в целях сдерживания влияния России и Китая. В условиях российско-украинской войны государства Центральной Азии особенно остро осознали риски формирования вакуума региональной безопасности и пределы зависимости от внешних акторов. В результате, несмотря на сохраняющиеся различия между странами, они все более автономно и самостоятельно выстраивают свою политику, ориентируясь на собственные экономические и оборонные интересы и постепенно снижая степень зависимости от российского влияния. На этом фоне Центральная Азия заново переосмысливает необходимость регионализма и расширяет пространство внутрирегионального сотрудничества. В период системной трансформации после распада СССР вопросы государственных границ и водных ресурсов оставались наиболее сложными, а их урегулирование представляло значительные трудности. Однако, в последние годы все отчетливее проявляется тенденция к смягчению конфликтов и открываются возможности для достижения новых договоренностей по таким чувствительным вопросам, как границы и совместное использование водных ресурсов. Важно подчеркнуть, что данные изменения являются не только результатом дипломатических усилий, но и свидетельством стремления самих государств Центральной Азии сформировать собственные механизмы кооперативного управления. Вместе с тем такие подвижки не означают мгновенного решения всех проблем. Даже если «Худжандская декларация о вечной дружбе» позволила урегулировать вопросы пограничных стыков, противоречивые потребности стран верхнего и нижнего течения в сфере водопользования по-прежнему остаются структурным источником напряженности. Странам верхнего течения необходимы гидроэнергетические ресурсы для стабильного электроснабжения в зимний период, тогда как государства нижнего течения жизненно зависят от обеспечения водных ресурсов для сельскохозяйственных нужд летом. В рамках этой структурной дилеммы ни одна из сторон не может пойти на односторонние уступки. Кроме того, конфликт, формировавшийся на протяжении 35 лет, невозможно устранить одним соглашением. Требуется значительное время и тщательно выверенные усилия по укреплению доверия, институционализации сотрудничества и развитию механизмов совместного управления ресурсами. Дополнительным фактором усложнения водной повестки в Центральной Азии является изменение климата. Рост частоты и интенсивности засух, повышение непредсказуемости наводнений, а в долгосрочной перспективе – сокращение ледников и снижение речного стока создают серьезные риски для водной, продовольственной и энергетической безопасности региона. Эти вызовы могут стать новым испытанием для недавно активизировавшейся системы регионального сотрудничества. В этом контексте роль Республики Корея приобретает особое значение. После установления дипломатических отношений со всеми пятью государствами Центральной Азии в 1992 году Корея последовательно расширяла сотрудничество в различных сферах, включая политику, экономику, образование и экологию. С запуском в 2007 году Форума Сотрудничества «Центральная Азия – Республика Корея» взаимодействие приобрело более институционализированный характер, а в последние годы корейские делегации водного сектора активно укрепляют сотрудничество и выявляют практические потребности непосредственно на местах в государствах Центральной Азии. В частности, Секретариат Форума сотрудничества «Центральная Азия – Республика Корея», действующий при Корейском фонде, и Международный центр исследований и образования по водной безопасности и устойчивому управлению водными ресурсами под эгидой ЮНЕСКО с 2017 года ежегодно приглашают в Республику Корея высокопоставленных государственных служащих, отвечающих за водную сферу в пяти государствах Центральной Азии. В рамках этих программ осуществляется обмен корейским опытом и технологиями, а также реализуются практические программы повышения квалификации. Государства Центральной Азии демонстрируют растущий спрос на такие направления, как комплексное управление водными ресурсами, регулирование и обустройство русел рек, модернизация и безопасная эксплуатация изношенной водной инфраструктуры, повышение энергоэффективности водохозяйственных объектов, реагирование на засухи и паводки, включая системы раннего оповещения, развитие возобновляемой энергетики, связанной с водными ресурсами, развитие генерации на ВИЭ, повышение водосбережения и сокращение потерь воды в сетях, а также формирование правовых и институциональных механизмов для построения интегрированной системы сотрудничества. Республика Корея обладает уникальным опытом стремительного развития: за последние полвека она трансформировалась из бедной страны в одного из мировых лидеров в сфере водного управления и накопила значительный потенциал в виде технологических решений, институциональных практик и развитой экспертной сети. В этом смысле Корея способна внести ощутимый вклад в формирование и укрепление системы кооперативного управления, в которой сегодня особенно нуждаются государства Центральной Азии. Особенно в нынешних условиях, когда регионализм в Центральной Азии постепенно усиливается, для Республики Корея открывается стратегическое окно возможностей. Исторически Корея не была стороной конфликтов в Центральной Азии и, в отличие от традиционных держав, никогда не оказывала доминирующего влияния ни на одно из государств региона. Эта нейтральная позиция становится важным фактором, позволяющим Корее позиционировать себя как заслуженного доверия партнера. Более того, Корея обладает преимуществом, предлагая комплексный формат сотрудничества, выходящий за рамки простой передачи технологий. Такой подход включает разработку и управление механизмами распределения и обмена водными ресурсами между территориями верхнего и нижнего течения рек, создание и реализацию совместных программ реагирования на климатический кризис, формирование и эксплуатацию научно обоснованных, основанных на данных систем управления водными ресурсами, а также укрепление системы управления водными ресурсами. В этом контексте роль Республики Корея имеет потенциал для дальнейшего расширения в системе регионального сотрудничества Центральной Азии. В заключение израильский гидролог Ури Шамир отметил: «Пока существует воля к подлинному миру, вода не может быть препятствием или угрозой. Однако, напротив, для тех, кто стремится посеять раскол, вода может стать удобным предлогом для его оправдания». Центральная Азия, проходя через 35 лет проб и ошибок после обретения независимости, последовательно распутывает узел конфликтов и делает шаги к развитию на основе регионального сотрудничества. Хочется надеяться, что Центральная Азия станет не символом водных споров, а регионом, способным преодолевать трудности и достигать сотрудничества и процветания, а Республика Корея останется на этом пути постоянным и надежным партнером. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Технологическое сотрудничество] Технологическое сотрудничество между Республикой Корея и странами Центральной Азии в области редких металлов: формирование устойчивого ресурсного партнерства
Технологическое сотрудничество между Республикой Корея и странами Центральной Азии в области редких металлов: формирование устойчивого ресурсного партнерства Ли Сон Ён, генеральный директор АО «ЕвразТех» 1. Ресурсный потенциал Центральной Азии и условия для сотрудничества В XXI веке обеспечение стратегического минерального сырья и редких металлов перестало быть сугубо отраслевой задачей и превратилось в один из ключевых факторов национальной безопасности, внешней политики и технологической конкурентоспособности. Это связано с резким ростом спроса на критически важные минералы, необходимые для высокотехнологичных отраслей, таких как производство полупроводников, электромобилей и аккумуляторных батарей, а также для перехода к чистой энергетике. Мировой рынок редкоземельных металлов в 2023 году оценивался примерно в 7,05 млрд долларов, в 2024 году – в 7,62 млрд долларов, а по прогнозам к 2028 году он достигнет 9,38 млрд долларов, что соответствует среднегодовому темпу роста около 5,4%. Таким образом, обеспечение устойчивых цепочек поставок критически важных минералов становится задачей, требующей неотложного укрепления межгосударственного сотрудничества. На фоне этих изменений Центральная Азия все активнее воспринимается как стратегический партнер благодаря богатым запасам сырьевых ресурсов и своей геополитической значимости. До недавнего времени ресурсы региона преимущественно экспортировались в виде минерального сырья с низкой добавленной стоимостью в соседние крупные державы. Однако в последние годы государства региона выдвигают на передний план такие приоритеты экономической политики, как диверсификация экономики, совершенствование сырьевых отраслей промышленности, стимулирование инноваций и формирование региональных цепочек добавленной стоимости. В то же время они продвигают политику увеличения добавленной стоимости минеральной продукции. С точки зрения ресурсной обеспеченности Казахстан является одним из крупнейших в мире производителей урана: по состоянию на 2022 год на его долю приходилось около 43% мировой добычи, что составляет порядка 24 тыс. тонн. Кроме того, страна располагает значительным потенциалом в области редкоземельных элементов. Узбекистан обладает богатыми запасами металлов с высокой добавленной стоимостью, включая медь и литий. Кыргызстан входит в число важных мировых производителей золота и, наряду с Таджикистаном, характеризуется комплексным ресурсным потенциалом, сочетающим гидроэнергетические и минерально-сырьевые ресурсы. Туркменистан, в свою очередь, также ищет пути трансформации своей традиционно ориентированной на энергетику структуры экономики. Опираясь на технологическое сотрудничество с иностранными компаниями, государства региона стремятся укрепить свои компетенции по всей цепочке создания добавленной стоимости – от добычи и рафинирования до экологического менеджмента и утилизации. Однако ограниченный уровень развития геологоразведочных технологий, мощностей по переработке и рафинированию, а также инфраструктуры экологического менеджмента пока не позволяет им полностью уйти от сырьевой модели промышленности. В этих условиях открывается возможность формирования взаимодополняющего синергетического эффекта через сотрудничество с технологически развитыми странами, такими как Республика Корея. 2. Технологический потенциал Республики Корея и основы сотрудничества Несмотря на ограниченность собственных природных ресурсов, Республика Корея сумела выстроить высокотехнологичные цепочки создания добавленной стоимости в сферах производства материалов, рафинирования и утилизации, обеспечив себе высокую конкурентоспособность на мировом рынке. Реализуя стратегию достижения углеродной нейтральности и перехода к циркулярной экономике и тем самым укрепляя технологические и институциональные основы более эффективного использования ресурсов, Корея может предложить странам Центральной Азии, стремящимся уйти от сырьевой модели экономики, востребованные технологические решения для углубления сотрудничества. Корея накопила ключевые технологии, необходимые для перехода к промышленности будущего, включая повышение уровня утилизации стратегического минерального сырья, извлечение металлов из отработанных аккумуляторов и электронного лома, а также разработку более экологичных технологий добычи. Кроме того, благодаря кооперации между правительством, научно-исследовательскими институтами и частным сектором была сформирована институциональная среда, которая позволяет создавать совместные исследовательские центры и реализовывать проекты технологического сотрудничества. Такие площадки, как Форум сотрудничества «Центральная Азия – Республика Корея», программы сотрудничества в целях развития Корейского агентства международного сотрудничества (KOICA), программы технологического взаимодействия исследовательских институтов, включая Корейский институт геологии и минеральных ресурсов (KIGAM) и Корейский институт промышленных технологий (KITECH), поддержка промышленной кооперации со стороны Корейского агентства по содействию торговле и инвестициям (KOTRA), а также сети академического и кадрового обмена образуют институциональную базу для системного развития сотрудничества между Кореей и странами Центральной Азии. Если обратиться к конкретным примерам сотрудничества, то в 2018 году правительства Узбекистана и Республики Корея официально договорились о создании в городе Чирчик Ташкентской области «Узбекско-корейского центра редких металлов и твердых сплавов», который был открыт в 2019 году при участии Алмалыкского горно-металлургического комбината (АГМК) и Корейского института промышленных технологий (KITECH). Центр располагает пятью специализированными лабораториями в областях нанотехнологий, высоколегированных сплавов и переработки минерального сырья, а корейская сторона поставила аналитическое оборудование мирового уровня и обеспечила передачу ключевых технологий. Согласно решениям Национального собрания Республики Корея, на период 2023–2027 годов предусмотрено предоставление АГМК официальной помощи в целях развития в объеме примерно 15 млрд корейских вон, включая программу стажировок, в рамках которой 50 местных специалистов проходят обучение в корейских компаниях и исследовательских институтах. Таким образом, две страны выходят за рамки простого сотрудничества в сфере добычи ресурсов и формируют всеобъемлющую систему технологического партнерства, охватывающую рафинирование, разработку новых материалов и подготовку кадров, создавая образцовую модель двустороннего взаимодействия. В 2024 году в Казахстане также обсуждалось создание научно-исследовательского центра по редким металлам. Институт металлургии и обогащения полезных ископаемых при Казахском национальном исследовательском техническом университете имени К.И. Сатпаева совместно с KITECH прорабатывали вопрос учреждения «Научного центра высокотемпературных и высокоактивных материалов на основе редких металлов». В случае реализации проекта планируется выделить в течение первых пяти лет более 10 млн долларов США из корейского бюджета. Основными элементами проекта являются направление исследовательских кадров, передача технологий и создание локальной экспериментальной базы. Правительство Казахстана рассчитывает, что этот центр станет ключевой платформой для формирования внутри страны цепочки добавленной стоимости, охватывающей добычу, рафинирование и разработку новых материалов, и официально обратилось с просьбой о расширении участия корейских компаний и научно-исследовательских институтов. Сотрудничество, выстроенное на базе подобного исследовательского центра, позволит сформировать долгосрочную модель взаимодействия, последовательно увязывающую этапы геологоразведки, переработки, рафинирования и разработки новых материалов. В рамках такого взаимодействия стороны смогут совместно сокращать технологический разрыв в области местной добычи и рафинирования, а также решать задачи, связанные с экологическими и социальными рисками в контексте ESG-повестки, управлением радиоактивными остатками, сточными водами и твердыми отходами. Объединение передовых технологических компетенций Республики Корея, ресурсного потенциала стран Центральной Азии и адекватной институциональной базы создает возможности для формирования устойчивого, долгосрочного партнерства в сфере редких металлов. 3. Новая инициатива сотрудничества в области освоения ресурсов в условиях трансформации глобальных цепочек поставок: направления устойчивого ресурсно-технологического партнерства По состоянию на 2022 год Республика Корея импортировала редкоземельные металлы на сумму около 10,2 млн долларов США, из которых 85% поступило из Китая. Поскольку в случае введения экспортных ограничений со стороны Китая возникают трудности с обеспечением доступа к критически важным минералам, в условиях реструктуризации глобальных цепочек поставок задача надежного обеспечения стратегического минерального сырья и редких металлов становится приоритетной для укрепления национальной безопасности и поддержания промышленной конкурентоспособности. В качестве национальной стратегии реагирования на риски нестабильности поставок редких металлов правительство опубликовало «План развития промышленности редких металлов 2.0». Цель данного плана заключается не в простом наращивании импорта сырья, а в создании трехуровневой системы безопасности, охватывающей этапы обеспечения, формирования резервов и циркуляции стратегически важных ресурсов, что позволит обеспечить отечественной промышленности стабильный доступ к необходимому объему редких металлов. Формирование устойчивого ресурсно-технологического партнерства с государствами Центральной Азии должно выходить за рамки простой задачи обеспечения доступа к ресурсам и превращаться в формат совместных инноваций на основе передовых технологий. На всех этапах, включая добычу, рафинирование, утилизацию и экологический менеджмент, принципиально важно передавать странам Центральной Азии ключевые корейские технологии, адаптированные к местным условиям, а также совместно реализовывать подготовку квалифицированных кадров, формируя самодостаточную технологическую экосистему. Именно это является ключевым условием для того, чтобы государства Центральной Азии смогли выйти за пределы сырьевой модели экономики и перейти к более высокому уровню индустриального развития. Иными словами, необходимо определять направления исследований таким образом, чтобы экспортная продукция стран-партнеров Центральной Азии постепенно трансформировалась в продукцию с высокой добавленной стоимостью. Кроме того, уже на начальном этапе сотрудничества следует формировать систему использования ресурсов, основанную на принципах циркулярной экономики и интегрирующую ESG-стандарты, а также выстраивать полную цепочку создания добавленной стоимости – от добычи и переработки до использования и утилизации. Необходимо создавать устойчивую рамочную модель сотрудничества не за счет краткосрочных проектов, а через учреждение совместных исследовательских центров, реализацию пилотных программ, запуск обменных стажировок и формирование платформ взаимодействия между промышленностью, академическим сообществом и научно-исследовательскими институтами. Если не ограничиваться стадией добычи и совместно формировать цепочку создания высокой добавленной стоимости, охватывающую рафинирование, разработку сплавов и материалов, производство комплектующих и оборудования, а также утилизацию, то государства Центральной Азии смогут укрепить свой промышленный и технологический потенциал. В свою очередь, Корея сможет обеспечить устойчивость глобальных цепочек поставок, что позволит сторонам обеспечить взаимную выгоду. В конечном счете технологическое сотрудничество между Республикой Корея и государствами Центральной Азии должно быть нацелено на формирование добродетельного цикла, в котором от обеспечения ресурсами переходят к обмену технологиями и совместным инновациям, приводящим к устойчивому росту. При объединении богатой ресурсной базы Центральной Азии и технологического потенциала Кореи обе стороны могут выйти за рамки простой торговли сырьем и трансформироваться в устойчивое ресурсно-технологическое сообщество, совместно открывающее промышленность будущего. Формирование доверия, основанного на технологическом взаимодействии, является ключевым условием долгосрочного партнерства, и именно благодаря этому отношения между Кореей и странами Центральной Азии способны перейти на новый уровень – к модели промышленного и стратегического сотрудничества. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Бизнес] Возможности и вызовы евразийского рынка глазами предпринимателя
Возможности и вызовы евразийского рынка глазами предпринимателя – На примере стратегии выхода на рынки трех стран Центральной Азии – Пак Сон У, генеральный директор компании «JEONGWOO HI-TECH» n Последняя остающаяся земля возможностей В течение последних трех лет я ежегодно посещал три страны Центральной Азии – Узбекистан, Кыргызстан и Казахстан – в качестве ведущего наставника программы Евразийской молодежной академии (The Eurasia Youth Academy). Каждый год вместе с тщательно отобранными студентами корейских университетов мы изучали предпринимательский потенциал региона и становились свидетелями его впечатляющих преобразований. Этот регион перестал быть периферийным рынком. В условиях глобальной реструктуризации цепочек поставок и снижения зависимости от Китая он стремительно превращается в новую производственную базу и перспективный рынок сбыта. Для большинства предпринимателей Центральная Азия по-прежнему ассоциируется с «логистическими рисками» и «языковыми барьерами». Однако мой собственный опыт показал, что реальность на месте оказалась совсем иной. Надежная логистическая сеть, выстроенная компанией «ЭКОВИС», вышедшей на рынок более 30 лет назад, а также рост числа местных специалистов, владеющих корейским языком, и активная система поддержки со стороны Корейского агентства содействия торговле и инвестициям (KOTRA) и Корейского агентства по международному сотрудничеству (KOICA) существенно снизили прежние риски. В этом году особенно заметно, что благодаря «корейской волне» уровень доверия к корейским компаниям и их продукции значительно вырос, и наступил «золотой час» для тех, кто первым выходит на рынок и стремится укрепиться на нем. n Кыргызстан – рынок, где пора сеять семена С населением 6,7 миллиона человек и ВВП на душу населения 1 930 долларов Кыргызстан по показателям может показаться не самым привлекательным рынком. Это вторая после Таджикистана страна в Центральной Азии с низким уровнем доходов, при этом энергетическая инфраструктура, включая интернет, остается слаборазвитой. Однако увиденное на деле показало, что реальный уровень благосостояния населения значительно превышает сухие статистические показатели. С точки зрения предпринимателя это рынок, где пора сеять семена будущего роста. Во время визита в августе создавалось впечатление, что весь город превратился в одну большую строительную площадку. Благодаря решительной политике реформ и открытости нынешнего президента активно развивалась социальная инфраструктура, включая дорожную сеть. Особенно примечательно, что число людей, владеющих корейским языком, быстро растет, поскольку порядок слов в кыргызском языке полностью совпадает с корейским. Более 20 тысяч корейцев, проживающих за рубежом (в том числе около 18 тысяч этнических корейцев), служат связующим звеном между корейскими компаниями и местным сообществом. К выходу на рынок Кыргызстана следует подходить с позиций долгосрочных инвестиций, а не стремясь к быстрой прибыли. В частности, участие в проектах ОПР в рамках программ KOICA создает надежную основу для устойчивого выхода на рынок. Такие направления, как мобильные финансовые сервисы, недорогие платформы электронной коммерции и онлайн-образование, открывают широкие возможности при условии адаптации решений к ограниченной покупательной способности населения. Кроме того, рынок Кыргызстана обладает высокой стратегической ценностью, поскольку может служить испытательной площадкой для последующего выхода на рынки России и Казахстана. n Узбекистан – рынок, где нужно выращивать саженцы Узбекистан, расположенный в самом сердце Центральной Азии, c населением около 35 миллионов человек, при прогнозируемом ВВП на душу населения на уровне 3 300 долларов к 2025 году и при темпе экономического роста 5,6%, представляет собой движущую силу региона. После прихода к власти президента Шавката Мирзиёева в 2016 году благодаря масштабным экономическим реформам инвестиционный климат в стране значительно улучшился. Это «рынок, на котором нужно выращивать саженцы», поскольку посеянные сегодня семена имеют все шансы превратиться в крепкие деревья через 3–5 лет. Стратегия правительства Узбекистана «Цифровой Узбекистан-2030» – это не просто лозунг. Во время визита в IT-парк я убедился, что сотрудники проводят презентации на английском языке, что свидетельствует о серьезном стремлении страны преодолевать языковые барьеры. Особенно стоит отметить, что создание Центра инновационного предпринимательства U-Enter при поддержке KOICA обеспечивает прочную опору для корейских компаний, позволяя им закрепиться на узбекском рынке. Молодая структура населения, где более 60% жителей моложе 30 лет, создает оптимальные условия для распространения цифровых услуг. Возможности открываются практически во всех сферах, где Корея обладает конкурентными преимуществами, включая финтех, электронную коммерцию, образовательные технологии, информационные технологии в здравоохранении и «умное» сельское хозяйство. Активное использование офиса KOTRA в Ташкенте позволит снизить риски и избежать возможных ошибок. На фоне растущей популярности корейской волны и увеличения интереса к корейским товарам и услугам настал наиболее благоприятный момент для активного выхода на рынок. Узбекистан не имеет выхода к морю и со всех сторон окружен странами с аналогичным географическим положением. Однако страна смогла эффективно нивелировать это географическое ограничение благодаря сети, созданной в течение последних 30 лет корейскими логистическими компаниями, такими как «ЭКОВИС». Для эффективного выхода на рынок целесообразно применять поэтапный подход – начать с экспорта или лицензирования, а затем перейти к открытию местных представительств и созданию совместных предприятий. n Казахстан – рынок, готовый к сбору урожая Казахстан является крупнейшей экономикой Центральной Азии, занимает девятое место в мире по площади и при населении около 20 миллионов человек имеет ВВП на душу населения в диапазоне 12–15 тысяч долларов. Уже сегодня это «рынок, готовый к сбору урожая». Опираясь на богатые природные ресурсы, страна демонстрирует устойчивый экономический рост и превращается в ключевой логистический хаб, соединяющий китайскую инициативу «Один пояс, один путь» с Евразийским экономическим союзом России. Во время визита в Алматы самым впечатляющим изменением стал успех корейской сети магазинов шаговой доступности CU. Компания «Шин-Лайн», основанная представителем корейской диаспоры, заключила стратегическое партнерство с корейской ритейл-сетью «CU» и в результате открыла в городе около 40 магазинов. Для местных жителей, которые ранее не были знакомы с форматом круглосуточных магазинов, это стало настоящим открытием, а сама сеть успешно выполняет роль передового представителя корейского формата K-mart в Казахстане. Отмечается, что при реализации проекта решающую поддержку оказало агентство KOTRA. Когда сопровождаемая нами команда корейских студентов провела дегустацию хотток (сладких корейских блинчиков с начинкой из сахара) в одном из магазинов CU, мы своими глазами увидели бурную реакцию местных жителей. Позднее этот эпизод был опубликован на официальной странице CU в Instagram. Главным преимуществом Казахстана является высокий уровень доверия к корейским брендам. Стартапы могут эффективно использовать брендовый капитал, уже созданный такими компаниями, как Samsung и Hyundai. Особенно обнадеживающим с точки зрения долгосрочного сотрудничества является тот факт, что кафедра корейского языка стала одной из самых популярных в Казахском университете международных отношений и мировых языков имени Аблай хана. Такой интерес свидетельствует о том, что проблема языкового барьера решается все быстрее. Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) обладает независимой системой регулирования, основанной на английском праве, что создает оптимальные условия для развития инноваций в сфере финансовых технологий. В рамках стратегии «Цифровой Казахстан 2025» компании могут рассчитывать на получение различных льгот. Для стартапов в сфере пищевого производства особенно перспективным станет участие в создаваемом компанией «Шин-Лайн» пищевом кластере, что позволит одновременно решить задачи локализации и расширения каналов сбыта. Компания «Шин-Лайн», управляющая крупнейшим в мире заводом по производству мороженого, уже выстроила надежную систему управления холодовой цепью, охватывающую более 35 тысяч торговых точек на территории всей Центральной Азии. n Сейчас – золотое время для выхода на рынок Три страны Центральной Азии представляют собой рынки с различной степенью зрелости, поэтому целесообразно применять трехэтапную стратегию: сеять семена в Кыргызстане, выращивать саженцы в Узбекистане и собирать урожай в Казахстане. Важно учитывать, что эти три рынка тесно взаимосвязаны. Успех в Казахстане значительно упростит расширение присутствия в Узбекистане и Кыргызстане, а опыт, накопленный в Кыргызстане, станет ценным активом для выхода на другие рынки. Препятствия прошлого, связанные с логистикой и языковыми барьерами, в значительной степени преодолены. Логистическая сеть компании «ЭКОВИС», растущее число специалистов, владеющих корейским языком, а также системная поддержка со стороны KOTRA и KOICA обеспечивают корейским компаниям значительное конкурентное преимущество. Во многом этому способствует высокий уровень доверия к корейским брендам, сформировавшийся под влиянием корейской волны. Кроме того, наступает оптимальный момент для проактивного выхода на рынок и закрепления позиций, поскольку сегодня, как никогда ранее, усиливается стратегическое сотрудничество на уровне правительств и формируются центры взаимодействия в частном секторе (такие как IT-парк и пищевой кластер компании «Шин-Лайн»). Для компаний, готовых действовать с терпением и долгосрочным видением, Центральная Азия станет последним огромным еще не освоенным рынком – землей роста и урожая. Многие корейские компании и стартапы уже вышли на рынок или готовятся к этому шагу. Можно смело сказать, что сейчас открыто последнее окно возможностей для тех, кто осмелится войти первым и завоевать свое место в этом регионе. В условиях ускоряющегося перехода к цифровой экономике Центральная Азия становится землей безграничных возможностей для корейских компаний, обладающих инновационными технологиями и бизнес-моделями. Тем, кто не боится рисков, но ищет пути их преодоления и действует, откроются еще большие возможности. Огромные просторы Евразии зовут нас. Настало время действовать. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[ИКТ] Сотрудничество между Кореей и странами Центральной Азии в области ИКТ: будущее начинается в школьном классе
[ИКТ] Сотрудничество между Кореей и странами Центральной Азии в области ИКТ: будущее начинается в школьном классе Юн Чон Ён, профессор факультета программного обеспечения Университета Кукмин Введение Сотрудничество Республики Корея со странами Центральной Азии в сфере информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) выходит на новый этап. До настоящего времени акцент делался на создании инфраструктуры и внедрении систем, однако сегодня настало время задать более фундаментальный вопрос: с чего начинается подлинное цифровое сотрудничество? На основе выводов, сделанных в ходе недавних дебатов по политике между Кореей и странами Центральной Азии в сфере ИКТ, я хотел бы предложить искать ответ в школьных классах Центральной Азии. Точнее говоря, следующий шаг сотрудничества должен начинаться с ИКТ-образования, предоставляемого учащимся начальной, средней и старшей школы. Достижения и ограничения текущего сотрудничества За последние десять с лишним лет сотрудничество Кореи со странами Центральной Азии в сфере ИКТ показало устойчивые результаты. Примерами такого сотрудничества являются консультации по вопросам политики электронного правительства и программы повышения квалификации для государственных служащих Казахстана, проекты в Узбекистане по модернизации телекоммуникационной инфраструктуры и подготовке специалистов в сфере ИКТ, реализованные при поддержке Корейского агентства международного сотрудничества (KOICA) и фонда EDCF, а также сотрудничество с Кыргызстаном по эксплуатации центров доступа к информации и укреплению национального цифрового потенциала. Все эти инициативы внесли весомый вклад в повышение ИКТ-компетенций и формирование основы цифровой трансформации в странах Центральной Азии. Однако одновременно проявились и структурные ограничения. Во-первых, ощущается нехватка местных специалистов, способных эксплуатировать и развивать внедренные системы. Во-вторых, большинство проектов ориентировано на крупномасштабные инициативы на уровне правительства, что ограничивает возможности развития цифровых компетенций у широких слоев населения. В-третьих, ориентация на краткосрочные результаты ослабила фундамент для устойчивой технологической самостоятельности. В итоге напрашивается вывод: без подготовленных кадров, способных полноценно использовать и развивать внедренные передовые технологии, лишь возрастает зависимость от внешних ресурсов, и подлинная передача технологий остается невозможной. Ответ заключается в образовании: почему следует начинать с начальной и средней школы Самым впечатляющим выводом дебатов по политике Республики Корея и стран Центральной Азии стало утверждение о том, что «инвестиции в людей дают более долгосрочный эффект, чем инвестиции в инфраструктуру». Это указывает на необходимость смены парадигмы сотрудничества в сфере ИКТ. Необходимо перейти от ориентированного на немедленные видимые результаты «аппаратного» подхода к «программному» сотрудничеству, сосредоточенному на инвестициях в подготовку кадров с долгосрочной перспективой. Значение ИКТ-образования на ранних ступенях школьного обучения очевидно. Во-первых, поколение «цифровых аборигенов» может получить не только навыки простого использования инструментов, но и развить способность к вычислительному мышлению и творческому решению задач. Во-вторых, опыт раннего образования оказывает решающее влияние на выбор профессии, что позволяет выявлять и воспитывать потенциальные таланты в сфере ИКТ уже в детстве. В-третьих, за счет предоставления равных возможностей всем учащимся можно заранее предотвратить цифровое неравенство между социальными слоями и регионами. Опыт Кореи показывает, что распространение информационного образования, начавшееся в 1990-е годы, а также широкое внедрение обучения с использованием ИКТ в 2000-е годы заложили прочную основу для подготовки цифровых кадров и стали одним из ключевых факторов развития современной корейской модели ИКТ (K-ICT). Если адаптировать этот опыт к условиям образования и культурным особенностям каждой из стран Центральной Азии, то через десять лет могут появиться специалисты, которые возглавят цифровые инновации региона. Дорожная карта сотрудничества в области образования по этапам В качестве конкретного плана сотрудничества предлагается трехэтапная дорожная карта. [Этап 1: Формирование основы (1–3 года)] В каждой стране будет отобрано 30–50 пилотных школ, где цифровая грамотность и основы программирования будут интегрированы в официальные школьные программы. Ключевым направлением станет повышение квалификации местных учителей. Ежегодно около 500 преподавателей будут проходить не менее 60 часов интенсивных курсов в смешанном формате, сочетающем онлайн- и офлайн-форматы обучения. Учебные материалы будут совместно разрабатываться с учетом языкового и культурного контекста каждой страны и распространяться в формате открытого доступа для их постоянного совершенствования. [Этап 2: Распространение и углубление (4–6 лет)] На основе результатов пилотных школ программа распространяется на национальный уровень. В частности, путем создания мобильных ИКТ-лабораторий и регулярного проведения дистанционных совместных занятий между школами будет расширена доступность для сельских и отдаленных школ. Для увеличения участия девочек в сфере ИКТ планируется реализовать специальные программы, а также создать систему наставничества при участии местных ИТ-компаний. Кроме того, в партнерстве с профессиональными училищами будут разрабатываться практико-ориентированные курсы по ИКТ, непосредственно ведущие к трудоустройству. [Этап 3: Самостоятельность и инновации (7–10 лет)] На этапе, когда обученные студенты поступают в университеты и выходят на рынок труда, запускаются совместные корейско-центральноазиатские программы исследований и разработок. За счет организации сетевого взаимодействия «школа – вуз» регулярно проводятся международные хакатоны и проекты Capstone (итоговые проекты), сосредоточенные на разработке решений для местных проблем на основе ИКТ. Стипендиальные программы следует организовать не как простое обучение за рубежом, а с условием «возвращения», чтобы стипендиаты возвращались в родные страны и создавали устойчивый цикл передачи знаний, передавая их последующим поколениям. Ключевые программы сотрудничества С целью реализации данной дорожной карты предлагаются следующие ключевые программы. [Проект «Цифровой класс Республика Корея – Центральная Азия»] нацелен на учеников 5–9 классов и включает образовательные модули, адаптированные к особенностям разных возрастных групп. Программа построена так, чтобы обеспечить поэтапное обучение – от цифровой грамотности и культуры до блочного программирования, основ Python и грамотности в области искусственного интеллекта. Уроки ведут местные преподаватели, а корейские учителя участвуют в роли наставников. Таким образом, происходит естественная передача технологий через совместную методику преподавания. [Академия для учителей] включает в себя не только преподавателей информатики, математики и естественных наук, но и всех педагогов, независимо от преподаваемого предмета. Это связано с тем, что ИКТ становится универсальным инструментом обучения и больше не является прерогативой отдельных дисциплин. В рамках проекта внедряется модель профессионального развития на основе практического опыта, которая обеспечивает постоянное повышение квалификации учителей за счет наблюдения за уроками, предоставления обратной связи и пирингового обучения с коллегами. [Мобильная ИКТ-лаборатория] представляет собой программу, направленную на сокращение разрыва в доступе к качественному образованию в отдаленных регионах с редкой сетью школ. Использование передвижных учебных классов в сотрудничестве с региональными опорными школами обеспечивает всем учащимся доступ к высококачественному образованию в сфере ИКТ. Стратегия реализации и устойчивость Для успешной реализации крайне важны надежная система управления и устойчивые механизмы финансирования. Предлагается учредить Комитет по сотрудничеству в сфере образования между Кореей и странами Центральной Азии с участием министерств образования, цифровых ведомств, местных администраций и практикующих педагогов для обеспечения совместного участия в процессе принятия решений. Финансирование будет осуществляться на основе механизма смешанного финансирования, объединяющего бюджетные средства правительств стран-участниц, ресурсы многосторонних банков развития, международных организаций и программы социальной ответственности частных компаний. Оценка результатов основана на сбалансированном сочетании краткосрочных показателей (уровень прохождения курсов учителями, количество участвующих школ) и как среднесрочных, так и долгосрочных показателей (уровень поступления учащихся на STEM-специальности, изменения в региональных различиях в образовании). Прежде всего, важно обеспечить сотрудничество с местными педагогическими университетами, чтобы учебные программы и системы повышения квалификации были прочно интегрированы в национальные системы образования и продолжали устойчиво функционировать после завершения проекта. Инвестиции в будущее Сотрудничество в сфере ИКТ через образование требует времени, но приносит долгосрочный и масштабный эффект. Уже существует множество схожих проектов, однако данное предложение направлено на интеграцию, обновление и укоренение этих инициатив с целью обеспечения качественного прогресса всей образовательной экосистемы и достижения устойчивой локализации. Ученик начальной школы, изучающий сегодня основы программирования, может через десять лет стать специалистом, играющим ключевую роль в цифровой трансформации своей страны. Связи, формирующиеся естественным образом благодаря знакомству с образовательной системой и культурой Кореи, будут служить прочной основой для будущего экономического сотрудничества и культурного обмена. Более того, такое сотрудничество в области образования означает не одностороннюю поддержку, а возможность взаимного обучения. Богатое культурное разнообразие и творческий потенциал стран Центральной Азии могут послужить новым импульсом для развития корейского образования в сфере ИКТ и способствовать становлению подлинной модели совместного роста. Заключение Подлинное сотрудничество в сфере ИКТ начинается в школьном классе. Посеянные сегодня семена образования превратятся завтра в лидеров цифровых инноваций, которые возьмут на себя ответственность за будущее сотрудничества между Кореей и странами Центральной Азии. Именно образование, зарождающееся в небольших классах, а не одни лишь грандиозные инфраструктурные проекты, служит самой надежной и устойчивой основой для партнерства. Хотя это потребует времени, предоставление учащимся начальных, средних и старших школ качественного ИКТ-образования должно стать первым практическим шагом нашего сотрудничества. Исходя из этого убеждения, предлагаю совместно выстроить новую модель сотрудничества, ориентированную на образование. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Межрегиональное сотрудничество] Межрегиональное сотрудничество «РК–ЦА»: новая парадигма корейской модели международного сотрудничества в целях развития
Межрегиональное сотрудничество «Республика Корея – Центральная Азия»: новая парадигма корейской модели международного сотрудничества в целях развития Центральная Азия – ключевая площадка для партнерства взаимного процветания и активизации региональной экономики Ха Тэ Ёк, начальник управления международной дипломатии Ассоциации губернаторов Республики Корея (GAROK) n Демографический парадокс и необходимость сотрудничества Сегодня сельская местность Кореи сталкивается с кризисом выживания. По всей стране 42% сельских хозяйств заявляют о нехватке рабочей силы, а доля регионов, находящихся в зоне риска исчезновения, превысила 40% от общего числа уездов и городов. По состоянию на 2024 год общая численность населения Кореи составляет 51,22 млн человек и ежегодно сокращается примерно на 10 тысяч. Несмотря на высокий уровень урбанизации (92,1%), процесс депопуляции сел и малых городов лишь ускоряется. Между тем Центральная Азия находится в совершенно иной реальности. Численность населения региона составляет 80,7 млн человек, при этом средний возраст – всего 27,6 года, что делает его молодым регионом. В одном только Узбекистане из 37 млн граждан около 3 млн работают за границей, ежегодно отправляя на родину 20 млрд долларов США. За последние 30 лет городское население стран Центральной Азии увеличилось на 16%, но молодежь по-прежнему уезжает в поисках работы, главным образом в Россию. Подобный «демографический парадокс» между Кореей и странами Центральной Азии является одновременно вызовом и возможностью. Сочетание острой потребности корейских регионов в рабочей силе и наличия богатых человеческих ресурсов Центральной Азии открывает перспективу развития инновационной модели взаимного процветания, выходящей за рамки традиционной односторонней помощи. В частности, Центральная Азия выступает ключевой ареной, где корейская модель международного сотрудничества в целях развития может найти свое наиболее полное выражение. Намеченный на следующий год первый в истории саммит Кореи и пяти стран Центральной Азии станет историческим переломным моментом в институционализации этого видения. n Почему именно Центральная Азия: основания для выбора ключевой площадкой корейской модели сотрудничества в целях развития Во-первых, это связано с уроками этапов развития. Корея в 1960-е годы начала свой путь как аграрная страна и прошла индустриализацию за счет «сжатого роста». Эта траектория развития во многом совпадает с нынешней реальностью стран Центральной Азии, где одновременно происходят процессы стремительной индустриализации и урбанизации. Уровень урбанизации в Казахстане составляет 57,3%, а в Узбекистане – 50,5 %, что сопоставимо с уровнем Кореи в 1970-е годы. Таким образом, именно опыт сжатого роста Кореи служит для стран Центральной Азии наиболее востребованной и практической моделью для подражания. Во-вторых, это взаимодополняемость. Корея предлагает технологии и опыт, а Центральная Азия – демографический потенциал и богатые ресурсы. Когда корейские технологии «умных городов» сочетаются с хлопковой промышленностью Узбекистана, а ноу-хау Пусана в области портовой логистики – с логистическим хабом Казахстана на Каспийском море, возникает реальный синергетический эффект. Это принципиально иная модель взаимозависимого роста, отличающаяся от односторонней помощи африканским странам или конкурентного взаимодействия с государствами Юго-Восточной Азии. В-третьих, существует геополитический контекст. После начала войны на Украине Центральная Азия стала ареной «Новой Большой игры (The New Great Game)». Китай во главе с председателем Си Цзиньпином провел саммит в формате «Центральная Азия – Китай» с целью ускорения инициативы «Один пояс, один путь». США в 2023 году организовали первый саммит в формате «C5+1», а Европа запустила собственную платформу «ЕС – Центральная Азия». Однако государства Центральной Азии стремятся избегать зависимости от какой-либо одной сверхдержавы и проводят многовекторную дипломатию, основанную на прагматизме. В 2023 году Китай обогнал Россию и стал крупнейшим торговым партнером как Узбекистана, так и Казахстана, однако обе страны при этом сохраняют сотрудничество с Россией в сфере безопасности. Именно в этой нише проявляется уникальное конкурентное преимущество корейской модели международного сотрудничества в целях развития, которая не навязывает повестку, основанную на гегемонизме. n Почему именно органы местного самоуправления Кореи: необходимость полевых исполнителей В институциональном плане Центральная Азия характеризуется сильной централизацией власти. В Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане действует президентская форма правления, при которой автономия местных органов власти ограничена. Следовательно, межрегиональное сотрудничество должно быть организовано не как самостоятельное направление дипломатии, а как исполнительная платформа, дополняющая внешнюю политику центрального правительства. Главная идея заключается в роли корейских органов местного самоуправления как полевых исполнителей. Опираясь только на политические заявления центрального правительства, реализовать такие конкретные проекты, как создание промышленных комплексов, модернизация сельского хозяйства и строительство «умных городов», представляется затруднительным. Опыт управления портами в Пусане, технологии текстильного машиностроения в Тэгу, а также ноу-хау в сфере «умных городов» Седжона и Соннама представляют профессиональную экспертизу и исполнительскую силу на местах, которую центральное правительство заменить не может. Еще более значимым аспектом является то, что такая структура позволяет органам местного самоуправления получать непосредственную выгоду. Традиционные программы официальной помощи в целях развития (ОПР), инициируемые центральным правительством, для местных властей представляли собой лишь обременение, не приносящее прямых выгод. Однако межрегиональное сотрудничество между Кореей и Центральной Азией напрямую связано с практическими интересами самих регионов – такими, как выход компаний Пусана на рынки Каспийского моря, создание зарубежных баз деятельности для текстильной промышленности Тэгу и решение проблемы дефицита рабочей силы в сельских районах. В этом заключается главное преимущество корейской модели сотрудничества в целях развития, отличающее ее от моделей крупных держав. n Институциональная основа: от форумов на уровне центральных правительств к форуму межрегионального сотрудничества и саммиту глав государств Форум Сотрудничества «Республика Корея – Центральная Азия», запущенный в 2007 году, на протяжении 17 лет последовательно накапливал результаты. В 2017 году в Сеуле был открыт постоянный секретариат, и форум был повышен до уровня министров иностранных дел. В следующем году впервые за 34 года с момента установления дипломатических отношений состоится саммит «Республика Корея – Центральная Азия» в Сеуле. Этот саммит станет историческим событием, знаменующим вершину всестороннего сотрудничества между Кореей и странами Центральной Азии. В этом контексте в 2023 году Ассоциация губернаторов Республики Корея совместно с посольствами пяти государств провела круглый стол на тему «Корейско-Центральноазиатское региональное сотрудничество». При активном содействии Министерства иностранных дел, Корейского фонда и других профильных организаций в 2024 году в Сеуле официально прошел первый Форум межрегионального сотрудничества «Республика Корея – Центральная Азия». В сентябре этого года в Туркестане (Казахстан) пройдет второй Форум, что станет важной вехой в расширении сотрудничества между Кореей и Центральной Азией на региональном уровне. Вместе с тем, учитывая институциональные ограничения стран Центральной Азии, необходимо четко закрепить трехступенчатую структуру взаимодействия: «договоренности на уровне саммита → координация на уровне министров → реализация на региональном уровне». На саммите главы государств определяют основные принципы, затем соответствующие министры (или их заместители) согласовывают конкретные проекты, а местные органы власти реализуют их на практике. Такой механизм позволит обеспечить стабильность и устойчивость межрегионального сотрудничества даже в условиях централизованных систем стран Центральной Азии. n Ключевые модели проекта: конкретная структура взаимного процветания 1) Программа ротации сезонных работников: инновация в обмене трудовыми ресурсами Речь идет о циклической системе, которая связывает острую нехватку рабочей силы в корейской сельской местности с высоким спросом на рабочие места среди молодежи Центральной Азии. Суть программы заключается в том, чтобы она не ограничивалась простой поставкой рабочей силы, а способствовала модернизации сельского хозяйства в Центральной Азии, предоставляя возможности для освоения новых навыков и достижения эффекта «реинтеграции» после возвращения на родину. Например, можно оперативно запустить проекты, в рамках которых опытные сельскохозяйственные работники из Узбекистана и Кыргызстана получат возможность на протяжении нескольких месяцев трудиться сезонными работниками в таких сферах, как умное фермерство, садоводство и животноводство в Корее. Освоенные в Корее современные агротехнологии и управленческое ноу-хау они смогут привнести на родину, где это станет семенем модернизации сельского хозяйства. Регионы, ориентированные на аграрный сектор, такие как провинции Чолла-Намдо и Кёнсан-Пукто, могут напрямую заключать партнерские соглашения и ежегодно запускать программу в определенных масштабах, постепенно расширяя сотрудничество. 2) Корейская модель международного сотрудничества в целях развития для взаимного процветания: новая парадигма оживления региональной экономики Центральная Азия является идеальной площадкой, где корейская модель сотрудничества в целях развития может быть реализована наиболее успешно. Эта инновационная модель выходит за рамки прежних односторонних проектов помощи, инициируемых центральным правительством. В данной модели, местные органы власти Кореи становятся самостоятельными субъектами развития, одновременно способствуя оживлению собственной экономики и продвижению международного сотрудничества. l Проект «Пусан – порт Актау (Казахстан)» представляет собой яркий пример передачи опыта Пусанского порта в области управления логистикой для модернизации контейнерного терминала в порту Актау, тем самым создавая возможности выхода компаний Пусана на логистический хаб Каспийского моря. Казахстан, являясь ключевым транспортно-логистическим узлом между Центральной Азией и Европой, может стать новым двигателем роста для экономики Пусана. l Кластер текстильной промышленности «Тэгу – Узбекистан»: использование технологий текстильного машиностроения города Тэгу для создания в Узбекистане индустриального комплекса в текстильной отрасли позволит обеспечить плацдарм для выхода на зарубежные рынки корейской текстильной промышленности, находящейся в упадке. Узбекистан, будучи шестым по величине производителем хлопка в мире, является исключительно привлекательным партнером для компаний Тэгу. Такие практические примеры демонстрируют двустороннюю модель взаимного процветания, которая одновременно оживляет региональную экономику Кореи и способствует модернизации промышленности стран Центральной Азии. Подобная структура сотрудничества характерна прежде всего для Центральной Азии и практически неосуществима в Африке или Юго-Восточной Азии. 3) Экосистема технологий «умных городов»: ориентация на будущее взаимодействие Установление побратимских связей между ведущими регионами Кореи в сфере «умных городов», такими как Седжон и Соннам, и крупными городами Центральной Азии, включая Астану и Ташкент, позволяет оказывать поддержку цифровой трансформации в ключевых сферах городского управления – от организации дорожного движения до повышения энергоэффективности и утилизации отходов. При этом данная модель будет развиваться не в форме односторонней передачи технологий, а как платформа для взаимного обучения и совместных инноваций. n Политические рекомендации: институционализация на основе саммита l Отражение в повестке саммита: целесообразно принять «Совместную декларацию о содействии межрегиональному сотрудничеству между Кореей и странами Центральной Азии» (условное название) с целью достижения политического консенсуса по программе сезонных работников и корейской модели сотрудничества в целях развития. Декларация должна представлять собой не просто формальное заявление, а содержать конкретные проекты и дорожную карту их реализации с обеспечением бюджетного финансирования. l Создание межведомственной рабочей группы: для устранения межведомственных барьеров необходимо сформировать «Рабочую группу по содействию межрегиональному сотрудничеству между Кореей и странами Центральной Азии», в состав которой войдут представители Министерства иностранных дел (координация политики), Министерства внутренних дел и безопасности и Ассоциации губернаторов (сотрудничество на местном уровне), Министерства занятости и труда (программа для работников), а также Министерства экономики и финансов (финансовая поддержка). l Укрепление модели государственно-частного управления: предполагается учредить постоянный орган – «Совет по межрегиональному сотрудничеству Корея – Центральная Азия» с участием представителей органов местного самоуправления, Национальной федерации сельскохозяйственных кооперативов, Корейской федерации малого и среднего бизнеса и других организаций. Это позволит обеспечить практическую реализацию на местах и повысить устойчивость благодаря государственно-частному партнерству, а не исключительно за счет инициатив центрального правительства. На этом фоне, ожидается активная роль Корейского фонда, который выполняет функции Секретариата Форума сотрудничества «Корея – Центральная Азия». n Новые горизонты корейской модели международного сотрудничества в целях развития, реализуемые в Центральной Азии В целом межрегиональное сотрудничество между Кореей и странами Центральной Азии представляет собой не просто обмен между регионами, а стратегическую задачу по созданию репрезентативной корейской модели сотрудничества в целях развития. Программы ротации сезонных работников позволят смягчить дефицит трудовых ресурсов в сельских районах, корейская модель взаимовыгодного развития придаст новый импульс региональной экономике, а сотрудничество в сфере «умных городов» расширит горизонты будущего взаимодействия. Прежде всего, Центральная Азия – это оптимальная площадка, где корейская модель сотрудничества в целях развития может работать наиболее эффективно, а корейские местные органы власти будут выступать в качестве ключевых исполнителей. Только Центральная Азия обладает сочетанием трех необходимых условий: уроки, извлеченные из разных стадий развития страны, взаимодополняющая структура ресурсов и геополитический нейтралитет. Такой подход кардинально отличается от борьбы великих держав за гегемонию и является уникальным для Кореи. Это не логика безопасности России, не масштабные инвестиционные наступления Китая, не ценностная дипломатия США, а именно «практическое взаимное процветание на местах», которое Корея может предложить странам Центральной Азии в качестве уникальной ценности. Таким образом, первый в истории саммит между Кореей и пятью странами Центральной Азии, который состоится в следующем году, станет поворотным моментом, открывающим новые горизонты как для будущего корейских регионов, так и для корейской модели сотрудничества в целях развития. Благодаря инновационной модели, позволяющей регионам выступать субъектами международного сотрудничества и превращать кризис в возможность, Корея вместе с пятью странами Центральной Азии сможет открыть путь к взаимному процветанию, а не к соперничеству на арене «Новой Большой игры». ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Международное сотрудничество/Здравоохранение] Оглядываясь на трехлетний опыт развития «Проекта сотрудничества в области традиционной медицины со странами Центральной Азии»
Оглядываясь на трехлетний опыт развития «Проекта сотрудничества в области традиционной медицины со странами Центральной Азии» Че Хан, профессор Пусанского национального университета 1. Начало международного проекта сотрудничества в сфере глобального здравоохранения Как врач корейской медицины я преподаю базовые дисциплины на кафедре традиционной корейской медицины в Пусанском национальном университете и веду научные исследования. Я также занимаюсь международным сотрудничеством в области традиционной медицины и стремлюсь к открытому диалогу. В молодости, когда я был полон энтузиазма, мне посчастливилось пройти длительные программы постдокторантуры в США, что дало мне хорошее представление о жизни за рубежом. Кроме того, я приобрел опыт в разработке и реализации международных программ обмена, связанных с открытием новой кафедры корейской медицины и клиники традиционной медицины, имел представление об образовательных программах ОПР и обладал определенными знаниями по истории исламской медицины. Но было ли этого достаточно? Как, вероятно, догадываются читатели этой статьи – конечно же, нет. Прежде всего, международное сотрудничество безусловно относится к сфере дипломатии. Следовательно, мне пришлось отказаться от привычных подходов в работе Министерства здравоохранения и благосостояния, Министерства науки и технологий или Министерства промышленности и ресурсов и освоить протоколы Министерства иностранных дел. К тому же, практический опыт, полученный непосредственно в полевых условиях, оказался исключительно важным. В этой статье я хочу поделиться своим опытом работы над проектом в Центральной Азии с молодыми специалистами, интересующимися международным сотрудничеством, как старший коллега, начавший этот путь немного раньше. 2. Да, все зависит от людей Во-первых, необходим командный дух. Настоящие специалисты с разными компетенциями должны сотрудничать как единая команда. В данном проекте одновременно требовались навыки в разных областях, таких как коммуникация с заинтересованными сторонами, говорящими на иностранных языках, преподавание и клиническая практика корейской медицины, а также административные процессы как в Корее, так и за рубежом. Разумеется, я не мог справиться со всем этим в одиночку. Помимо того, что требовался опыт и профессионализм, абсолютно не хватало ни времени, ни физических сил для всего объема задач. Кроме того, в проектах в Центральной Азии была жизненно важна роль переводчиков, которые обеспечивали языковую связь и помогали понять местную культуру. До этого проекта я работал в академической среде, где достаточно было владеть английским, но здесь я вдруг почувствовал себя немым. Если смысл не передавался точно, возникали недопонимания, поэтому очень важно сохранять контекст и находить точки соприкосновения в работе. В частности, история, культура, правовая и институциональная база пяти стран Центральной Азии оказались для меня совершенно незнакомыми. Конечно, я не мог изменить местные реалии под себя, поэтому мне пришлось адаптироваться. Как эксперту в области международного обмена и обучения по корейской медицине, мне посчастливилось в этом проекте работать в одной команде с экспертами по клинической практике и акупунктуре, а также с профессионалами в области управления проектами и традиционными лекарственными средствами. Более того, к нам присоединился выдающийся специалист по корейскому языку, который вырос в культурной среде, совершенно отличной от моей – в Туркменистане. Что же объединяло нас в одну команду? Задумываясь об этом теперь, мне кажется, что нас связали взаимное доверие между коллегами, забота об обеспечении личного пространства для полного раскрытия потенциала каждого, а также четко определенные общие цели. Во-вторых, необходимы советы от специалистов, обладающих реальным полевым опытом в международном сотрудничестве. Я считал, что обладаю более широким, чем большинство специалистов, опытом в преподавании и научных исследованиях в области традиционной медицины как в Корее, так и за рубежом, а также глубокими знаниями и практическим опытом в сфере международного сотрудничества. Имея за плечами более 30 лет деятельности как внутри страны, так и за ее пределами, я был уверен, что смогу найти решение любой проблемы или трудности. Однако я оказался новичком в сфере международного сотрудничества. Обязательно нужен хороший советник, который может поделиться не только личными советами и косвенным опытом, но и примерами преодоления неудач и сложных ситуаций. Важно четко понимать ограничения и возможности проекта, а также уметь отличать то, что возможно, от того, что невозможно. Пользуясь случаем, хочу выразить глубокую признательность Корейскому фонду (KF), Ульсанскому центру международного сотрудничества в целях развития (UIDCC), Глобальному городскому фонду Пусана (BGCF) и посольствам обеих стран. Их советы, основанные на реальном опыте, существенно помогли преодолеть множество трудностей, и именно поддержка и понимание от тех, кто прошел через подобные трудности, вдохновили продолжать путь. В-третьих, в конечном итоге остаются не проекты, а люди. Никто не знает, как сложится судьба текущего проекта. В любой момент может быть реорганизована структура организаций-участников, госслужащие, отвечающие за проект, меняются без исключения каждые 1–3 года, а заинтересованные стороны также могут измениться в любое время и самым непредсказуемым образом. Крайне сложно создать и поддерживать сеть экспертов, от которой зависит успех проекта, но еще труднее – обновлять и сохранять ее в актуальном состоянии. Что же тогда остается? Одним словом – достойные люди, которых можно встретить на пути реализации проекта, будь то отечественные или зарубежные коллеги, администраторы или заинтересованные партнеры. Когда-то мне дали такой совет: «С хорошими людьми даже сложная работа со временем приносит результат. А вот с ненадежными, как бы ни были хороши условия, успеха не добиться». Иногда встречаются предложения по ОПР, в которых считают, что достаточно построить здание или завод в странах-получателях помощи – и это будет рассматриваться как полезный вклад. Однажды я посетил прекрасно оснащенный завод по производству натуральных экстрактов в Центральной Азии. Однако продукция там оказалась загрязненной из-за отсутствия специалистов по эксплуатации и не подходила ни для внутреннего рынка, ни для экспорта. Без бизнес-экспертов также не удалось найти ни каналов сбыта, ни инвесторов. Как бы ни складывались обстоятельства, в конечном итоге все зависит от людей. Поэтому даже в далекой стране-получателе важно оставить хороших местных специалистов. В конце концов, разве не благодаря сохраненным знаниям и навыкам инженеров даже проигравшие страны в мировых войнах сумели стать индустриальными державами в современном мире? 3. Системный подход и «Ин ша Аллах» («если на то есть воля Божья») Во-первых, требуется тщательная подготовка, чтобы подходить к любому делу системно. За последние три года сотрудничества со странами Центральной Азии в области традиционной медицины самым сложным вопросом оказалось отсутствие исходных данных для реализации проекта и дефицит опыта системного подхода к подобным инициативам в сообществе традиционной корейской медицины. Начиная новые проекты, я всегда старался подготовиться заранее, иногда даже чрезмерно, чтобы найти наилучшие пути, но в этом случае не хватало даже базовых материалов для начала. Пришлось вести работу буквально с нуля и заниматься всем одновременно – от земляного котлована до крыши. Таким образом, для проекта сотрудничества в области традиционной медицины в Центральной Азии были сформулированы видение и конкретные стратегии развития традиционной корейской медицины в рамках ОПР, опираясь на такие исследовательские работы, как «Исследование роли корейской медицины в программе ОПР корейского типа в области международного здравоохранения» (при поддержке Корейской ассоциации врачей традиционной медицины, 2022 г.) и научная статья «Текущее состояние и стратегия устойчивого развития официальной помощи в целях развития (ОПР) в области корейской медицины в международном здравоохранении» (Журнал корейской медицины, 2024 г.). Кроме того, через статью под названием «Прошлое, настоящее и будущее традиционной медицины Узбекистана» (Журнал корейской медицины, 2025 г.) был проведен обзор истории и институциональной базы традиционной медицины в Центральной Азии. Также в рамках задания по изучению политики «Изучение методов развития индустрии традиционной медицины и фармации в Центральной Азии на основе опыта корейской индустрии традиционной медицины» (при поддержке Корейского фонда, 2024 г.) удалось определить видение, ключевые задачи и стратегии устойчивого развития экосистемы для будущего местного хаба корейской ОПР в области традиционной медицины – «Медицинского центра Хо Чжун». Одновременно реализовывать практическую часть проекта и формировать его системную основу оказалось невероятно сложной задачей. Во-вторых, в Центральной Азии существует выражение «Ин ша Аллах» (إن شاء الله), а в Корее – «Чжин-ин-са-дэ-чхон-мён» (진인사대천명). «Ин ша Аллах» – мусульманская фраза, которая переводится как «если на то есть воля Божья» и подразумевает, что результат непредсказуемого будущего зависит от воли Бога, а человек может лишь делать все, что в его силах. Я и представить не мог, что услышу в Центральной Азии аналогичное выражение «Чжин-ин-са-дэ-чхон-мён», означающее «сделать все, что в человеческих силах, а остальное предоставить воле небес», которое в молодости воспринимал как усталое сетование старших. Я ничего не мог поделать ни с тем, что происходило в стране-получателе помощи, ни с ситуацией в Корее. Не мог ничего сказать, когда тщательно подготовленный визит был отменен по соображениям безопасности в связи с визитом высокопоставленного лица. Мы ничего не могли изменить, если другая сторона еще не была готова принять наше искреннее доверие и энтузиазм. Когда, казалось бы, все начинало налаживаться, ответственного исполнителя, который помогал нам, перевели на другую должность, и я оказался бессилен что-либо изменить. Даже если в самый важный момент прекращалось финансирование внутри страны, это не поддавалось моему контролю. Другого выхода не было, и оставалось только сказать: «Я сделал все, что мог, и мне очень жаль». В-третьих, главное – это уметь не сломаться душой. Корея обладает завидным для многих стран опытом яркого развития экосистемы традиционной медицины за последние 70 лет и располагает широким спектром надлежащих технологий, способных немедленно содействовать экономическому развитию и улучшению системы здравоохранения в странах-получателях помощи. Как видно из инициативы «Новая северная политика» и концепции «K-Шелковый путь (K-Silk Road)», проекты сотрудничества в области традиционной медицины представляют собой корейскую модель дипломатии здравоохранения, которая сочетает дипломатию, культуру, здравоохранение и промышленность и является важнейшим активом для будущего лидерства в области международного здравоохранения. 14 июля этого года был запущен прямой рейс между Ашхабадом и Инчхоном, что стало поворотным моментом в дипломатических, культурных, социальных и экономических отношениях между двумя странами. Пятилетний план сотрудничества между Кореей и Туркменистаном в области традиционной медицины, утвержденный Кабинетом министров Туркменистана после непростого процесса, включает краткосрочные и долгосрочные цели: формирование совместной рабочей группы экспертов, краткосрочные и долгосрочные стажировки, обучение на местах и дистанционные курсы, обмен учебными программами и клиническими руководствами, совместные исследования и публикации по традиционным лекарственным средствам, создание учреждений для сотрудничества и обучение корейскому языку для этих целей. «Медицинский центр Хо Чжун» — это корейская модель сотрудничества в области традиционной медицины, которая не ограничивается простой передачей методик корейской акупунктуры, а стремится системно развивать три взаимодополняющих направления: клиническую практику, медицинское образование и индустрию лекарственного сырья с целью достижения устойчивой экосистемы традиционной медицины в странах-партнерах. Данный центр будет стремиться стать символом ведущего специализированного учреждения традиционной медицины в Центральной Азии. В течение последних трех лет проект следовал типичным принципам ОПР и стал успешным примером, демонстрирующим новые перспективы глобализации корейской традиционной медицины и распространения «корейской волны». Надеюсь, что спустя пять лет я смогу с гордостью оглянуться назад и сказать, что стоило стойко идти до конца, не дав сломаться духом. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Транспорт/Логистика] Стратегия развития сотрудничества между Кореей и странами Центральной Азии в области городского транспорта
Стратегия развития сотрудничества между Кореей и странами Центральной Азии в области городского транспорта Ким Вон Хо старший научный сотрудник Сеульского института 1. Тенденция развития сотрудничества в области транспорта и логистики между Кореей и странами Центральной Азии Все пять стран Центральной Азии не имеют выхода к морю и полагаются на железные дороги и автодорожную сеть для перевозки грузов. Однако, в силу сохраняющейся зависимости от инфраструктуры, оставшейся со времен Советского Союза, транспортная эффективность остается на низком уровне, а высокие логистические издержки становятся препятствием для экономического роста. В связи с этим, Корея и страны Центральной Азии развивают разностороннее сотрудничество в транспортной сфере – особенно в таких ключевых направлениях, как автодорожная инфраструктура, логистика, железнодорожный транспорт и авиация. Корейское правительство и компании участвуют в строительстве и реконструкции автомобильных дорог в ряде стран региона, особенно в крупных проектах, реализуемых в Казахстане и Узбекистане. Корея также поддерживает расширение логистических сетей и повышение эффективности логистических процессов с целью укрепления торговых связей со странами Центральной Азии. К примеру, реализуются проекты по развитию сухопутных терминалов и созданию логистических систем для государств, не имеющих выхода к морю. Корея стремится установить прямые торговые связи с Европой по суше через евразийскую железнодорожную сеть и активно участвует в проектах соединения железнодорожных сетей и развития международного транспортного сотрудничества со странами Центральной Азии. Кроме того, продвигаются инициативы по внедрению корейских железнодорожных технологий на маршрутах трансконтинентальной магистрали, проходящей через Казахстан и Узбекистан. В последние годы стремительно расширяется сотрудничество в авиационной сфере, охватывая такие направления как, развитие инфраструктуры аэропортов, расширение авиамаршрутов, авиационная логистика и подготовка специалистов. Корпорация международного аэропорта Инчхон (IIAC) выиграла тендер стоимостью 223 млн долларов США на модернизацию и управление международным аэропортом «Ургенч» в Узбекистане, в то время как Корея и Казахстан договорились увеличить число авиарейсов между Алматы и Сеулом с 10 до 42 в неделю – что стало важным шагом на пути развития логистического партнерства. 2. Недостаточное сотрудничество в решении проблем городского транспорта стран Центральной Азии Страны Центральной Азии сталкиваются с проблемами в сфере городского транспорта, такими как транспортные заторы и загрязнение окружающей среды, вызванными ускоренной урбанизацией, ростом численности населения и увеличением количества личных автомобилей. Кроме того, многие города региона были спроектированы по модели советского градостроительства, что выразилось в сеточной структуре улично-дорожной сети. Такая структура имеет низкую центральность и множество круговых перекрестков, что вызывает пробки на многих участках городских дорог, снижает скорость движения автобусов и, в итоге, стимулирует рост использования личных автомобилей, создавая порочный круг, усугубляющий дорожную ситуацию. В рамках недавнего проекта по государственному сотрудничеству, реализованного Корейским агентством международного сотрудничества (KOICA) совместно с Кыргызстаном, был проведен анализ времени поездок на личном и общественном транспорте (автобусах) в городе Бишкек. Результаты показали, что на автомобиле можно пересечь большую часть города менее чем за 30 минут, тогда как на общественном транспорте невозможно преодолеть даже половину маршрута за аналогичное время. Такая диспропорция способствует дальнейшему переходу на личный транспорт, усиливает дорожную нагрузку и ухудшает качество воздуха. Фундаментальным решением могло бы стать строительство городского метрополитена. Однако в городах с относительно низкой плотностью населения (до 3 млн человек), как показали примеры Тэгу и Тэджона, трудно обеспечить достаточный уровень спроса для эксплуатации метрополитена. Это приводит к серьезным операционным убыткам, создавая значительную нагрузку на государственный и местные бюджеты (В Ташкенте и Алмате были построены ограниченные линии метрополитена, но они устарели и демонстрируют низкий уровень использования из-за отсутствия развитой системы пересадок). Ввиду этих обстоятельств крупные города Центральной Азии сталкиваются с тем, что развитие дорожной инфраструктуры не поспевает за темпами роста городов, а транспортная система, ориентированная на автомобили, создает серьезные заторы. Кроме того, общественный транспорт, основанный преимущественно на автобусах, используется слабо из-за его изношенного состояния, нехватки транспорта и неэффективного управления. Его функции часто замещают частные маршрутки (микроавтобусы) и такси, что вызывает проблемы в части безопасности, прозрачности тарифов и соблюдения дорожного порядка. Увеличение количества старых автомобилей (средний возраст более 15 лет) становится причиной серьезного загрязнения воздуха и шумового загрязнения. Особенно остро это ощущается в таких городах, как Алматы и Бишкек, расположенных у подножия Тянь-Шаня, где часто наблюдаются явления смога, вызванного застоем воздуха. Развитие инфраструктуры для пешеходов и велосипедистов пока еще остается на начальной стадии из-за отсутствия органически связанной транспортной системы, включающей различные виды транспорта. Количество дорожно-транспортных происшествий с участием пешеходов неуклонно растет, но эта проблема не получает должного внимания со стороны общества. Хотя эти проблемы требуют комплексного и долгосрочного подхода, а также реализации соответствующей политики, транспортное планирование зачастую остается фрагментарным и краткосрочным из-за нехватки координации между профильными ведомствами и слабого взаимодействия с частным сектором. В последнее время развивается сотрудничество между Кореей и странами Центральной Азии в области городского транспорта, но оно по-прежнему ограничивается техническими консультациями по внедрению интеллектуальных транспортных систем (ITS), поддержкой разработки планов по улучшению общественного транспорта, а также программами повышения квалификации государственных служащих и обучения кадров. В связи с этим, для решения насущных проблем необходимы более практические меры сотрудничества, основанные на корейском опыте в сфере городской транспортной политики. Такой опыт включает модернизацию общественного транспорта, создание интегрированных транспортных систем, внедрение экологически чистых видов транспорта (таких как электробусы и велосипеды), разработку мастер-планов городского транспорта, внедрение систем интеллектуального управления транспортом и реализацию политики, основанной на анализе транспортных данных. 3. Задачи сотрудничества в области городского транспорта со странами Центральной Азии Крупные города Кореи сталкивались с теми же проблемами городского транспорта, что и города Центральной Азии. Однако, благодаря многочисленным попыткам и смелым инвестициям, Корея смогла постепенно улучшить ситуацию на дорогах и создать комплексную систему городского транспорта, ставшую образцом для развивающихся стран. На основе анализа выявленных проблем в сфере городского транспорта мегаполисов Центральной Азии и сильных сторон системы управления городским транспортном в Корее можно выделить четыре ключевых направления сотрудничества: - Разработка мастер-плана по улучшению транспортной системы Создание устойчивой городской инфраструктуры и повышение качества жизни граждан за счет всестороннего улучшения дорожной и транспортной системы являются главными целями разработки мастер-плана. В нем детально будут представлены следующие направления: расширение сети окружных и магистральных дорог, меры по усилению контроля за парковкой и соблюдением правил стоянки, реорганизация маршрутов и расширение инфраструктуры общественного транспорта, внедрение системы выделенных автобусных полос, план по внедрению и эксплуатации инфраструктуры интеллектуальных транспортных систем, а также разработка и развитие инфраструктуры для экологически чистых и немоторизованных видов транспорта. - Исследование транспортного поведения и создание транспортной базы данных Для проведения систематического анализа транспортного спроса в городе и использования полученных данных в качестве основы для разработки среднесрочной и долгосрочной политики, проводится исследование транспортного поведения и создается база данных по транспорту. На основе этих данных осуществляется прогноз транспортных потоков, определяется приоритетность расширения транспортной инфраструктуры и формируется база для разработки долгосрочного плана городской транспортной системы. - Реконструкция дорожной инфраструктуры Для решения проблемы снижения пропускной способности дорог и низкой скорости движения, вызванных неэффективной улично-дорожной сетью и нерациональным управлением транспортными потоками, предполагается повысить эффективность движения транспортных средств за счет расширения и строительства новых дорог между центральными и пригородными районами, а также устранения узких участков на автомобильных дорогах. Расширение кольцевых развязок и установка дополнительных элементов безопасности на перекрестках с хроническими заторами позволят улучшить транспортный поток и повысить безопасность дорожного движения. - Улучшение функций интеллектуального управления транспортом За счет сбора данных в режиме реального времени и интеллектуального управления движением на основе умной транспортной инфраструктуры одновременно повышаются безопасность, эффективность и удобство транспортной системы. В данной сфере представляется возможным реализовать сотрудничество с применением передовых корейских технологий управления движением, включая создание интеллектуальной системы управления транспортом, оптимизацию управления и регулирования движения в режиме реального времени, внедрение «умных перекрестков» и синхронизированных светофоров, а также совершенствование интегрированной системы управления транспортом. Всего за несколько десятилетий транспортная система Кореи развилась от примитивной дорожной сети до метрополитена мирового уровня. При условии, что сотрудничество в области городского транспорта со странами Центральной Азии будет основываться на накопленном опыте и знаниях Кореи, можно ожидать ощутимых и взаимовыгодных результатов. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE
О Форуме
Ежегодный многосторонний консультационный совет, проводимый с 2007 года под предводительством Республики Корея, целью проведения которого является построение отношений по всеобъемлющему сотрудничеству между Республикой Корея и 5 государствами (Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Республика Таджикистан, Туркменистан, Республика Узбекистан) Центральной Азии.
большеО Секретариате
Секретариата Форума Сотрудничества
«Республика Корея-Центральная Азия» прилагает
все усилия для расширения эффективного и
ориентированного на будущее сотрудничества с
целью всеобщего процветания Кореи и
стран Центральной Азии.
