KOREA FOUNDATION
TODAY'S ISSUE
-
READ MORE
Республика КазахстанМежду Алматы и Ургенчем откроется прямое авиасообщение
Jul 14, 2026 -
READ MORE
Республика ТаджикистанТаджикистан и Корея укрепляют сотрудничество в сфере борьбы с коррупцией
Jul 03, 2026 -
READ MORE
ТуркменистанСтуденты института мировых языков проходят летнюю стажировку в вузах Кореи и Германии
Jul 07, 2026 -
READ MORE
Кыргызская РеспубликаВ Кыргызстане представили климатическую инвестпрограмму на 2026–2030 годы
Jul 15, 2026 -
READ MORE
Республика УзбекистанУзбекистан впервые в истории примет 38-ю Международную олимпиаду по информатике (IOI 2026).
Jul 14, 2026 -
READ MORE
Республика Корея«Лидерство — это не должность, а ответственность»: эксклюзивное интервью с Послом Кыргызской Республики в Республике Корея Аидой Исмаиловой
Jul 07, 2026
COLUMN
Колонка эксперта
-
COLUMN
Будущее сотрудничества между Центральной Азией и Республикой Корея: роль молодёжных сетей
Будущее сотрудничества между Центральной Азией и Республикой Корея: роль молодёжных сетей Ким Соён преподаватель кафедры центральноазиатских исследований Университета иностранных языков Хангук, председатель Ассоциации молодых лидеров Евразии 1. Почему стоит обратить внимание на Центральную Азию? В корейской внешней политике страны Центральной Азии на протяжении долгого времени оставались регионом, которому уделялось сравнительно мало внимания. На фоне приоритетных внешнеполитических вопросов, как безопасность на Корейском полуострове, союз Республики Корея и США, а также стратегическое соперничество между Соединёнными Штатами и Китаем, Центральная Азия зачастую воспринималась прежде всего в контексте постсоветского пространства и отношений с Россией, тогда как особенности политического и общественного развития отдельных государств региона оставались на втором плане. С экономической точки зрения Центральная Азия нередко воспринималась как регион с ограниченным потенциалом для получения быстрых результатов, что объяснялось географической удалённостью, высокими логистическими расходами и сравнительно небольшими рынками. Однако углубление геополитической неопределённости и перестройка глобальных цепочек поставок придают новое значение стратегической ценности Центральной Азии. Регион располагает значительными запасами урана, редкоземельных и других критически важных металлов, а также природного газа. Кроме того, Центральная Азия занимает важное место на пересечении ключевых транспортно-логистических маршрутов, связывающих Европу и Азию. Для Республики Корея диверсификация источников сырья и цепочек поставок становится важнейшей задачей, поскольку устойчивое развитие полупроводниковой, аккумуляторной и других высокотехнологичных отраслей во многом зависит от стабильности поставок стратегически важных ресурсов. Поэтому сотрудничество с Центральной Азией имеет значение не только с точки зрения освоения новых рынков. В меняющихся международных условиях оно становится важным инструментом расширения внешнеполитических возможностей Кореи и повышения её стратегической устойчивости. Однако устойчивость стратегического партнёрства определяется не только сотрудничеством в сфере ресурсов, логистики и экономической безопасности. Не менее важную роль играет социальное доверие, основанное на человеческих контактах и взаимопонимании. Лишь при одновременном укреплении этих двух составляющих могут быть созданы условия для по-настоящему долгосрочного и взаимовыгодного сотрудничества. 2. Центральноазиатская молодёжь на пути в Корею: возможности и границы взаимопонимания Важнейшим фактором, определяющим долгосрочное развитие отношений между двумя сторонами, является молодое поколение. В отношениях между Республикой Корея и странами Центральной Азии особое место занимает корейская диаспора, проживающая в регионе Центральной Азии. Однако в период холодной войны возможности для контактов между корейским обществом и корейской диаспорой Центральной Азии были весьма ограниченными, и был длительный период разобщённости. Однако после установления дипломатических отношений корейская диаспора Центральной Азии сыграла важную роль в развитии гуманитарных и культурных контактов между Республикой Корея и странами региона. В последние годы этот потенциал усиливается растущим интересом к корейскому культурному контенту, изучению корейского языка и получению образования в Корее, благодаря чему интерес к Республике Корея в странах Центральной Азии становится всё более заметным. Особенно заметно, что интерес молодёжи Центральной Азии к Корее выходит далеко за рамки потребления массовой культуры. Всё чаще он распространяется на такие сферы, как образование, профессиональное самоопределение, трудоустройство и развитие компетенций. Молодые люди, открывшие для себя Корею благодаря корейской массовой культуре, изучают корейский язык, планируют обучение в Корее и рассматривают возможности сотрудничества с корейскими компаниями и организациями. В этом контексте корейская волна «Халлю» становится не просто источником культурной симпатии, а важным фактором, способствующим развитию гуманитарных обменов и образовательного сотрудничества. Ташкентский корейский образовательный центр в Узбекистане с момента установления дипломатических отношений занимает ключевое место в преподавании корейского языка и распространении корейской культуры в стране. Сегодня благодаря сети корейских образовательных центров, Институтов имени короля Седжона и Корейских культурных центров, действующих в пяти странах Центральной Азии, у местной молодёжи появляется всё больше возможностей знакомиться с корейским языком и культурой Кореи. Эта тенденция способствует росту интереса к обучению и трудоустройству в Корее и создаёт основу для дальнейшего расширения гуманитарных обменов. Особенно важную роль играет Узбекистан, который занимает первое место среди стран Центральной Азии по числу своих граждан, проживающих в Республике Корея. Сегодня Узбекистан становится одним из ключевых партнёров Республики Корея в области трудовой миграции и образовательных обменов. В последние годы активное развитие сотрудничества в сфере создания филиалов корейских университетов, профессионального обучения и преподавания корейского языка способствует формированию долгосрочных гуманитарных связей, основанных на образовании и передаче профессиональных знаний. Более того, расширение программ корееведения в университетах Казахстана и Кыргызстана, а также растущий спрос на изучение корейского языка свидетельствуют о том, что интерес к Республике Корея приобретает устойчивый характер и постепенно превращается в институционализированный спрос в сфере образования. Однако если молодёжь Центральной Азии всё активнее воспринимает Республику Корея как пространство возможностей для получения образования, трудоустройства и обучения за рубежом, то понимание Центральной Азии среди корейской молодёжи и корейского общества по-прежнему остаётся ограниченным. Для многих жителей Республики Корея Центральная Азия по-прежнему остаётся малоизвестным регионом, а возможностей для более глубокого знакомства с историей, культурой и социальным многообразием стран региона недостаточно. В последние годы интерес к Центральной Азии в корейском обществе постепенно растёт благодаря публикациям в корейских СМИ, а также материалам на YouTube и других видеоплатформах, посвящённым природе, городам, кухне и повседневной жизни стран региона. Если раньше Центральная Азия ассоциировалась прежде всего с ресурсным сотрудничеством, корейской диаспорой и трудовой миграцией, то сегодня её всё чаще воспринимают как регион, привлекательный для путешествий, и пространство с богатым культурным наследием. Эти изменения позволяют корейской молодёжи знакомиться с Центральной Азией более естественно и непосредственно. Однако для формирования более глубокого и устойчивого понимания региона необходимы не только публикации в СМИ и медиаконтент, но и более широкие возможности для личного общения и обменов между молодыми людьми. Именно такой опыт позволяет лучше узнать общество и культуру друг друга и способствует укреплению взаимопонимания. 3. Молодёжь как основа устойчивого сотрудничества Для того чтобы человеческие обмены стали опорой устойчивого сотрудничества между странами Центральной Азии и Республикой Корея, особое внимание необходимо уделять молодому поколению. Когда молодые люди с обеих сторон получают возможность знакомиться с обществом и культурой друг друга и налаживать контакты друг с другом, отношения между двумя сторонами могут не ограничиваться межгосударственным и экономическим сотрудничеством, а развиваться на основе взаимного доверия, формируя долгосрочное партнёрство. Если межгосударственные соглашения и экономические проекты расширяют рамки сотрудничества, то молодёжные обмены формируют социальную основу для его долгосрочного развития. Демографическая структура и социальные особенности стран Центральной Азии придают молодёжным обменам особое значение. Центральная Азия остаётся регионом с высокой долей молодого населения, а сегодняшняя молодёжь обладает значительным потенциалом и в будущем может стать одной из ключевых движущих сил экономического и общественного развития своих стран. Кроме того, в странах Центральной Азии представители молодого поколения нередко уже в возрасте 30–40 лет занимают ответственные должности и участвуют в принятии важных решений. Поэтому сегодняшние молодёжные обмены следует рассматривать не только как инструмент культурного взаимодействия, но и как возможность выстраивать отношения с теми, кто в будущем будет определять развитие сотрудничества между Центральной Азией и Республикой Корея. Особое значение имеют молодые жители Центральной Азии, уже накопившие опыт взаимодействия с Республикой Корея. Те, кто учился или работал в Корее, обладают более глубоким пониманием корейского общества и культуры, а также высоким уровнем доверия к стране. В перспективе они могут стать важным связующим звеном между странами Центральной Азии и Республикой Корея и сыграть значимую роль в дальнейшем развитии сотрудничества между двумя регионами. Однако молодёжные обмены смогут стать основой долгосрочного сотрудничества лишь тогда, когда они будут способствовать углублению взаимопонимания между молодыми людьми Центральной Азии и Республики Корея. Если молодые жители Центральной Азии смогут стать поколением, хорошо понимающим Республику Корея и заинтересованным в развитии сотрудничества, то и корейская молодёжь должна лучше понимать Центральную Азию и её особенности. Для этого необходимо создавать условия, при которых корейская молодёжь сможет лучше познакомиться с историей, культурой, языками и общественными процессами стран Центральной Азии и постепенно воспринимать регион как пространство для сотрудничества. Суть молодёжных обменов заключается в том, чтобы молодые люди с обеих сторон лучше понимали друг друга и выстраивали отношения, способные стать основой для будущего сотрудничества. Для молодёжи Центральной Азии обмены становятся возможностью лучше понять Республику Корея и укрепить доверие к ней, а корейской молодёжи они помогают расширить знания о Центральной Азии и глубже понять регион. По мере того как молодые люди с обеих сторон всё лучше узнают друг друга, контакты между ними могут со временем превратиться в важный долгосрочный ресурс, обеспечивающий устойчивость сотрудничества между Центральной Азией и Республикой Корея. 4. К созданию сети молодёжных контактов между Центральной Азией и Республикой Корея До настоящего времени основными форматами гуманитарных обменов между странами Центральной Азии и Республикой Корея оставались межправительственный диалог, встречи высокого уровня и взаимодействие экспертных сообществ, что сыграло важную роль в формировании институциональной основы двусторонних отношений. Однако для того, чтобы сотрудничество охватывало более широкие слои общества, необходимо выходить за рамки взаимодействия на официальном уровне и создавать долгосрочные возможности для общения и сотрудничества между молодыми людьми двух регионов. В настоящее время в Корее проживает много молодых людей из стран Центральной Азии, а также активно действуют молодёжная ассоциации и организации соотечественников из Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана. Однако трудно сказать, что существующие контакты в полной мере перерастают в устойчивое общение и постоянное взаимодействие между молодёжью Центральной Азии и Республики Корея. Молодые люди из стран Центральной Азии постепенно расширяют возможности для взаимодействия с корейским обществом, однако возможности для корейской молодёжи общаться с молодыми людьми из Центральной Азии, лучше понимать регион и искать новые направления сотрудничества остаются ограниченными. Только при активном участии молодёжи как Центральной Азии, так и Республики Корея такие обмены смогут стать действенным инструментом долгосрочного сотрудничества. При этом важное значение имеет деятельность таких молодёжных сетевых платформ, как «Ассоциация молодых лидеров Евразии». Её отличительная особенность состоит в том, что молодёжь Центральной Азии выступает не только участником обменов, но и равноправным партнёром корейской молодёжи в поиске новых возможностей для сотрудничества и их практической реализации. Характерно, что подобные инициативы не ограничиваются культурными мероприятиями и академическими обменами, а постепенно распространяются на такие практико-ориентированные направления, как профессиональное самоопределение, региональные исследования и деятельность в сфере общественной дипломатии. Одной из ключевых задач на будущее остаётся расширение возможностей для прямого общения и совместной деятельности молодёжи Центральной Азии и Республики Корея, а также превращение таких контактов в основу долгосрочного сотрудничества, основанного на взаимном доверии. По мере накопления такого опыта молодые люди двух регионов смогут играть всё более заметную роль в развитии отношений между Центральной Азией и Республикой Корея. Смысл развития молодёжных связей между Центральной Азией и Республикой Корея заключается в том, чтобы создавать возможности для равноправного общения, приобретения совместного опыта и поиска новых направлений сотрудничества. Когда между молодыми людьми формируются устойчивые связи и укрепляется взаимное доверие, сотрудничество получает прочную общественную основу и может перерасти в более глубокое и долгосрочное партнёрство. ※ Настоящая статья подготовлена приглашённым экспертом с целью представить различные взгляды на Центральную Азию. ※ Высказанные в статье суждения являются личным мнением автора и не отражают официального мнения Корейского фонда (KF).
READ MORE -
COLUMN
Сотрудничество с Центральной Азией в сфере здравоохранения: от разовых проектов к созданию устойчивой системы
Сотрудничество с Центральной Азией в сфере здравоохранения: от разовых проектов к созданию устойчивой системы Сон Хе Рён специалист по России и странам СНГ в Больнице Кёнбукского национального университета в Чхильгоке 1. Принципы сотрудничества в сфере здравоохранения, которым научила практика За последние десять лет сотрудничества в сфере здравоохранения со странами Центральной Азии стало очевидно, что медицина и здравоохранение, непосредственно влияющие на жизнь людей, невозможно построить за короткий срок. Только встречи и взаимодействие между людьми, многолетнее накопление опыта и усилий, а главное — глубокое понимание жизни народов Центральной Азии позволяют сформировать систему, которая со временем становится естественной частью жизни общества. Особенно важно понимать, что в этой сфере важны не только ресурсы и технологии, но и понимание религиозных, географических, социальных и политических особенностей региона, а также системы здравоохранения и бюрократической культуры, сформировавшихся под влиянием советской модели медицины. Не менее важно прислушиваться к голосам местных врачей, государственных служащих и пациентов и уважать уже существующую систему. Когда мы пытаемся представить или внедрить корейскую систему в странах Центральной Азии, мы невольно задаёмся вопросами: «Корейская система подходит Корее, но подойдёт ли она и здесь?», «Всегда ли наше мнение верно?» 2. Систематизация сотрудничества в сфере реабилитационной медицины в Центральной Азии 2.1. Значение межгосударственного сотрудничества и государственно-общественного партнёрства Сотрудничество в сфере здравоохранения в Центральной Азии трудно поддерживать устойчиво лишь усилиями одной организации или отдельного человека. Особенно это касается государственных учреждений с жёсткой бюрократической системой, где при ослаблении государственного интереса и политической поддержки проекты нередко быстро теряют свою динамику. Кроме того, поскольку сотрудничество в сфере здравоохранения относится к тем областям, где сложно добиться заметных результатов или прибыли за короткий срок, только готовность правительств к сотрудничеству, постоянная поддержка государственных учреждений, а также сотрудничество между медицинскими и образовательными организациями позволяют выстроить устойчивую систему и закрепить её на местном уровне. Сотрудничество в сфере реабилитационной медицины в Центральной Азии началось в 2019 году с проекта по внедрению корейской модели реабилитационной медицины в Казахстане. Проект осуществлялся на основе трёхстороннего меморандума о взаимопонимании между Корейским фондом международных обменов (KF), Университетской больницей Кёнбук и Национальным медицинским университетом Казахстана и стал одной из инициатив сотрудничества, обсуждавшихся в ходе взаимных визитов глав двух государств. В дальнейшем проект получил развитие благодаря постоянному вниманию со стороны органов здравоохранения обеих стран, а долгосрочная поддержка Корейского фонда международных обменов и Корейского института развития индустрии здравоохранения сыграла важную роль в его стабильной реализации. Реализуя в странах Центральной Азии проекты в сфере здравоохранения, во многом носящие общественный характер, Мы пришли к выводу, что одного лишь сотрудничества на уровне учреждений недостаточно для обеспечения долгосрочной устойчивости проекта. Особенно в проектах, требующих средне- и долгосрочных институциональных изменений и формирования устойчивой системы, важную роль играет обсуждение и продвижение таких инициатив в рамках официальных межгосударственных встреч, включая визиты глав государств. Это помогает сохранять преемственность проекта и поддерживать его приоритетное значение на политическом уровне. Таким образом, речь шла уже не просто о дипломатической символике, а о важной основе для поддержания устойчивого интереса и участия со стороны местных правительств и учреждений. Благодаря этим усилиям в образовательной сфере началась работа по законодательному оформлению корейской модели учебной программы по реабилитационной медицине, в медицинской сфере велась работа по созданию протоколов реабилитационного лечения, а в системе здравоохранения — по внедрению реабилитационной медицины в национальную систему медицинского страхования, что позволило выйти за рамки простой передачи медицинских технологий и привести к системным изменениям. 2.2. Понимание и уважение существующей системы Система здравоохранения Казахстана до сих пор во многом функционирует под влиянием медицинской системы советского периода. В особенности в концепции реабилитации, основанной на системе санаториев, приоритет отдавался профилактике, восстановлению и психологической стабилизации, а не интенсивному лечению. В медицинской практике также сохранялись различные методы терапии, унаследованные ещё с советского времени, включая массаж, грязелечение и галотерапию. На начальном этапе, не до конца понимая особенности этой системы, мы пытались применять корейскую систему здравоохранения в её первоначальном виде, из-за чего нередко возникали разногласия с местными медицинскими специалистами. Особенно в процессе разработки учебной программы по реабилитационной медицине местные преподаватели постоянно подчёркивали, что в нынешних условиях казахстанской системы здравоохранения и существующей кадровой структуре её трудно применять в неизменном виде. В ряде медицинских учреждений всё ещё не хватало необходимого числа специалистов, оборудования и страховых механизмов, поэтому существовали реальные ограничения для внедрения корейской системы в короткие сроки. Со временем стало ясно, что прежде чем обучать корейской системе, необходимо было понять, почему система здравоохранения Центральной Азии сформировалась именно в нынешнем виде. Реабилитация, выстроенная вокруг системы санаториев и сохранявшаяся ещё со времён Советского Союза, была не просто устаревшей медицинской моделью, а отражением сложившихся в этих странах представлений о медицине и образе жизни. Впоследствии, учитывая сильные стороны существующей санаторной системы, стало возможным совместно разрабатывать образовательную программу и систему реабилитационной медицины, соответствующие условиям работы казахстанских медицинских специалистов и потребностям пациентов. Кроме того, разработка модели реабилитационного лечения, ориентированной на наиболее распространённые заболевания в рамках национальной системы медицинского страхования, позволила адаптировать систему к местным условиям. 3. Изменение потребностей системы здравоохранения Центральной Азии 3.1. Общие направления политики здравоохранения в странах Центральной Азии По состоянию на 2026 год страны Центральной Азии продолжают проводить реформы системы здравоохранения, уделяя особое внимание укреплению первичной медико-санитарной помощи(ПМСП), расширению доступа к медицинским услугам, развитию профилактической медицины и внедрению цифрового здравоохранения. Особенно важно, что всё больше внимания уделяется не просто внедрению медицинского оборудования, а самой системе здравоохранения, включая управление больницами, подготовку медицинских кадров, развитие сестринских услуг и цифровых форм организации медицинской помощи. Казахстан в 2026 году утвердил бюджет здравоохранения в размере около 2,73 трлн тенге, что составляет примерно 8,65 трлн корейских вон, и продвигает реформу структуры медицинских услуг, сосредотачиваясь на развитии системы мультидисциплинарного подхода и расширении роли медицинских сестёр. Узбекистан, в свою очередь, при бюджете здравоохранения в размере около 6,8 трлн сумов, что эквивалентно примерно 843,2 млрд корейских вон, также активно расширяет цифровизацию медицины, включая внедрение системы электронных направлений с использованием QR-кодов. Туркменистан, располагая государственным бюджетом в размере 131,8 млрд манатов, что составляет примерно 56,3 трлн корейских вон, направляет значительную часть средств на социальную сферу и здравоохранение, а также проявляет интерес к развитию системы многопрофильного медицинского обслуживания и управлению неинфекционными заболеваниями. Таджикистан, в свою очередь, при бюджете здравоохранения в размере около 5 млрд сомони, что эквивалентно примерно 805,6 млрд корейских вон, реализует при поддержке ЕС и GIZ проект «BaSIC», ориентированный на развитие семейной медицины и системы непрерывного медицинского образования. Кыргызстан также продвигает реформу системы здравоохранения, основанную на первичной медико-санитарной помощи (ПМСП), опираясь на Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС) с бюджетом около 10,7 млрд сомов, что составляет примерно 183,1 млрд корейских вон. Особенно активно страны Центральной Азии развивают сотрудничество с международными организациями, такими как Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Европейский союз и GIZ, продвигая развитие профилактической медицины, управление хроническими заболеваниями и внедрение дистанционных медицинских услуг. Это, в свою очередь, демонстрирует высокий потенциал для взаимодействия с опытом корейских медицинских учреждений в области управления больницами, медицинского образования и цифрового здравоохранения. 3.2. Поддержка и развитие национальной фармацевтической и биотехнологической отрасли Казахстан и Узбекистан в последние годы активно развивают фармацевтическую и биотехнологическую отрасль как одно из стратегических направлений государственной политики. Обе страны ставят перед собой задачи по снижению зависимости от импорта лекарственных препаратов, расширению собственного производства и укреплению лекарственной безопасности, а также реализуют крупные проекты по созданию производственных мощностей и выпуску биофармацевтической продукции в сотрудничестве с глобальными фармацевтическими компаниями. Казахстан реализует проекты по строительству новых фармацевтических заводов с общим объёмом инвестиций около 173 млрд тенге и в сотрудничестве с такими глобальными компаниями, как турецкая фармацевтическая компания «Нобел Илач», китайские компании «Синофарм» и «Синовак», расширяет локальное производство 356 лекарственных препаратов, включая противоопухолевые средства, вакцины и препараты для лечения диабета. Кроме того, страна активно инвестирует в создание производственной базы для выпуска активных фармацевтических субстанций(АФС) и биофармацевтической продукции. Узбекистан также реализует фармацевтические проекты общим объёмом около 400 млн долларов США в Андижанской и Сырдарьинской областях и развивает проект «BioPharma City» на базе инновационного фармацевтического кластера «Tashkent Pharma Park». Кроме того, страна проводит активную политику, предусматривающую поддержку передачи технологий, клинических исследований, а также покрытие расходов на получение сертификатов соответствия стандартам GMP ЕС и ВОЗ. Подобные изменения особенно наглядно показывают необходимость более системного выхода корейских медицинских учреждений и фармацевтической индустрии на рынок Центральной Азии на основе интегрированной модели сотрудничества, объединяющей управление больницами, подготовку медицинских кадров, цифровое здравоохранение, а также фармацевтическую и биотехнологическую отрасли. 4. переход от краткосрочных проектов к системному подходу Успех сотрудничества с Центральной Азией в сфере здравоохранения определяется не количеством реализованных проектов, а тем, насколько устойчивую и долгосрочную систему удаётся выстраивать. Благодаря активной деятельности многих организаций в таких сферах, как медицинское волонтёрство, поддержка медицинским оборудованием, программы медицинского обучения и программы медицинской помощи, корейская медицина смогла укрепить свои международные позиции. Теперь настало время выйти за рамки подобной деятельности, способствуя реальным изменениям в местной системе здравоохранения, создать основу для локализации корейской медицинской индустрии. Центральная Азия всё больше заинтересована не в краткосрочных проектах, а в долгосрочных и интегрированных моделях сотрудничества, охватывающих управление больницами, расширение доступа к медицинским услугам, подготовку медицинских кадров, цифровое здравоохранение, а также фармацевтическую и биотехнологическую отрасли. Особенно Республика Корея обладает опытом одновременного развития системы медицинского страхования, подготовки медицинских кадров и цифровизации медицинских услуг в сравнительно короткие сроки, что может стать важной моделью сотрудничества для стран Центральной Азии. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
Вода — наше богатство. Почему Кыргызстан не должен молчать в Астане
В ближайшее время в столице Казахстана пройдут сразу два важных события: Региональный экологический саммит и заседание Совета глав государств Международного фонда спасения Арала — МФСА. Кыргызстан будет там. И у нас есть что сказать. Прежде чем говорить о том, что должно произойти в Астане, давайте вспомним, как всё начиналось — и почему спустя тридцать лет мы снова вынуждены поднимать одни и те же вопросы. После распада СССР пять государств Центральной Азии унаследовали единую советскую водную систему. Аральское море к тому времени фактически погибало — результат масштабных ирригационных проектов советской эпохи, которые потребляли воду не считая. Страны региона объединились, чтобы хоть как-то смягчить последствия этой катастрофы, и в 1993 году создали Международный фонд спасения Арала. Идея была правильной. Но в реализации возникла одна принципиальная проблема, которая не решена до сих пор. Кыргызстан — страна, где берут начало главные реки Центральной Азии. Через нашу реку Нарын формируется более 80% стока Сырдарьи. Наши горы и ледники — это естественные водонапорные башни, которые питают водой поля Узбекистана, Казахстана и Туркменистана. Миллионы людей в регионе едят хлеб, который вырос на воде из кыргызских рек. Что же получал Кыргызстан взамен? В советское время действовал разумный обмен: мы накапливаем воду и отпускаем её в нужное время для орошения соседних полей — нам поставляют уголь и газ для обогрева наших домов. Справедливо. После 1991 года этот обмен сломался. Соседи перешли на рыночные цены на энергоносители — что понятно и законно. Но воду из наших водохранилищ они по-прежнему получали бесплатно. При этом расходы на содержание и эксплуатацию гидротехнических сооружений — плотин, каналов, регулирующих узлов — целиком легли на бюджет Кыргызской Республики. То есть на плечи наших граждан. Что оставалось делать? Токтогульская ГЭС — главная водная артерия страны — была вынуждена перейти с ирригационного режима на энергетический. Это означало, что вместо накопления воды к лету для орошения соседних полей мы начали вырабатывать электроэнергию зимой для собственных нужд. Соседи обиделись. Но альтернативы у нас не было. А что делал в это время МФСА? Привлекал международное финансирование и реализовывал программы помощи странам Аральского бассейна. Три такие программы были приняты и выполнялись. Результат для Кыргызстана: 80–90% финансирования уходило в страны нижнего течения. Ни один гидроэнергетический проект, который кыргызская сторона предлагала в рамках Фонда, так и не был реализован. Ни один за все эти годы. На средства МФСА нельзя было ни ледники сохранить, ни новые водохранилища построить, ни старую инфраструктуру отремонтировать. Фонд был создан формально для всего региона — но реально работал в интересах тех, кто воду потребляет, а не тех, кто её производит. С 2009 года Кыргызстан настойчиво добивался реформы МФСА. Мы поднимали этот вопрос на уровне глав государств, предлагали конкретные изменения: учитывать гидроэнергетику, обеспечить прозрачность финансирования, создать справедливый механизм компенсации для стран верховья. Ответом было молчание или вежливый отказ. В 2016 году, после многолетних безрезультатных усилий, Кыргызстан был вынужден заморозить своё участие в деятельности МФСА. Это было тяжёлое решение. Но оставаться в структуре, которая системно игнорирует твои интересы, — значит давать ей легитимность, которой она не заслуживает. С 2021 года наши эксперты участвуют в рабочей группе по реформированию Фонда. Четыре года работы — и никакого реального движения вперёд. И вот — саммит в Астане. Снова красивые слова о сотрудничестве, экологии, климате. Я не против красивых слов. Но за ними должно стоять что-то реальное. Пока шли эти бесконечные дискуссии, Кыргызстан не ждал. Мы выстраивали двусторонние договорённости, которые работают. С Казахстаном по рекам Чу и Талас с 2000 года действует соглашение: обе стороны вносят долевой вклад в содержание водохозяйственных сооружений пропорционально тому, сколько воды каждая из них получает. Справедливо и прозрачно. С Узбекистаном аналогичная схема действует по Орто-Токойскому водохранилищу. В 2024 году в Вене Кыргызстан, Казахстан и Узбекистан подписали соглашение о совместном строительстве и эксплуатации Камбаратинской ГЭС-1 — будущей крупнейшей гидроэлектростанции нашей страны. Три государства стали равноправными партнёрами в проекте. Это не продажа воды — это совместное вложение и совместное получение выгод. Нормальные рыночные отношения между соседями. Именно эти прецеденты должны стать моделью для нового регионального сотрудничества по воде. Не устаревшие советские схемы, не благотворительность одних в пользу других, а честное партнёрство. Есть ещё один вопрос, который нельзя замалчивать. Соглашение между Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и Узбекистаном об использовании водно-энергетических ресурсов бассейна реки Нарын-Сырдарья было подписано в Бишкеке в 1998 году. Оно прямо предусматривает компенсацию Кыргызстану за водорегулирование. Это действующее международное соглашение. Оно не выполняется с 2006 года. Это нужно признать и исправить. Наконец — климат. Наши ледники потеряли 20–27% своего объёма с 1960-х годов. Это катастрофа для водного баланса всего региона. И это не наша вина — глобальное потепление создаём не мы. Но последствия ощущаем первыми. Международные климатические фонды существуют именно для таких случаев. Задача саммита в Астане — добиться, чтобы эти деньги реально доходили до тех, кто в них нуждается. Итак, что Кыргызстан ждёт от Астаны? Первое — честный разговор о реформе МФСА. Если партнёры готовы к реальным изменениям — включению энергетики в мандат Фонда, прозрачности финансирования, учёту интересов стран верховья — мы готовы вернуться как полноправный участник. Если нет — давайте хотя бы признаем, что МФСА в нынешнем виде не является инструментом для всего региона. Второе — возобновление реального, а не бумажного сотрудничества по Соглашению 1998 года. Букву закона нужно соблюдать. Третье — масштабирование успешных двусторонних моделей. То, что работает между Кыргызстаном и Казахстаном по рекам Чу и Талас, должно стать стандартом для всего региона. Вода — наше главное природное богатство. Не нефть, не золото, а вода. В условиях изменения климата она будет дорожать с каждым годом — и в прямом, и в переносном смысле. Мы не просим привилегий. Мы просим справедливости. И это — законное требование страны, которая кормит водой весь регион. Кыргызстан в Астане скажет своё слово. Надеюсь, что его наконец услышат. https://mnenie.akipress.org/unews/un_post:46671/?place=informer Аликбек Джекшенкулов, доктор политических наук, профессор, Чрезвычайный и Полномочный Посол, экс-министр иностранных дел Кыргызской Республики
READ MORE -
COLUMN
Время сотрудничества Центральной Азии и Республики Корея: культурное наследие как инфраструктура доверия
Время сотрудничества Центральной Азии и Республики Корея: культурное наследие как инфраструктура доверия Ким Док Сун Директор отдела разработки политики Центра нематериального культурного наследия Азиатско-Тихоокеанского региона под эгидой ЮНЕСКО В отношениях Центральной Азии и Республики Корея чаще всего в первую очередь говорят об энергетике, инфраструктуре и торговле. Однако подлинная основа долгосрочного доверия и устойчивого сотрудничества между государствами рождается не из цифр и контрактов, а из общей памяти, исторических связей и накопленного взаимопонимания. Именно поэтому сегодня всё более важным становится сотрудничество Центральной Азии и Республики Корея в сфере культурного наследия. Культурное наследие — это не просто тема для гуманитарного обмена. Оно формирует пространство доверия, которое создаётся и накапливается годами. Экономическое сотрудничество может строиться на основе договоров, но стратегическое партнёрство может сохраняться только тогда, когда постепенно накапливаются взаимопонимание и уважение. В этом смысле культурное наследие представляет собой не только память о прошлом, но и способ осмысления друг друга, показатель зрелости и глубины отношений. Несмотря на географическую удалённость, Центральную Азию и Республику Корея на протяжении многих столетий объединяет цивилизационное пространство Шёлкового пути. Сегодня настало время превратить эту историческую взаимосвязь из символа в практическую политику и выстроить на её основе устойчивую систему культурного сотрудничества. Послы Силла* на фресках Афрасиаба: история взаимосвязи началась задолго до наших дней Центральная Азия исторически была сердцем Шёлкового пути. Такие города, как Самарканд, Бухара, Туркестан и Ош, на протяжении веков оставались местами встречи Востока и Запада, где переплетались религии и искусство, технологии и торговля. Именно здесь формировалось культурное пространство, ставшее частью общей истории человечества. Культурное наследие этого региона невозможно рассматривать как достояние какого-либо одного народа или государства. Оно формировалось веками на пересечении буддизма и ислама, кочевой и оседлой культур, вобрав в себя многослойную память разных культур и эпох. Шёлковый путь был не просто торговым маршрутом, а путём культурного обмена и пространством, где встречались и переплетались люди, идеи, ремесленные технологии и эстетические представления. Всё это было не символом, а частью реальной исторической связи между регионами. На фресках Афрасиаба VII века близ Самарканда в современном Узбекистане изображены посланники разных государств. Среди них можно увидеть фигуры, которые принято считать посланниками Силла или Когурё**. Этот сюжет свидетельствует о том, что Корейский полуостров уже в эпоху Трёх государств поддерживал контакты с культурным пространством Шёлкового пути. Иными словами, взаимодействие Центральной Азии и Республики Корея имеет глубокие исторические корни и восходит к эпохе древних контактов и обменов между цивилизациями. Однако страны Центральной Азии на протяжении долгого времени переживали период, когда им было сложно самостоятельно осмыслять своё историческое и культурное наследие. В период Российской империи и Советского Союза страны Центральной Азии оставались частью имперской системы, а взгляды на историю и культурная политика во многом формировались в рамках единой государственной системы. После обретения независимости в 1991 году Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан заново обратились к своим языкам, традициям и культурному наследию, постепенно выстраивая собственную национальную идентичность. Культурное наследие стало для этих стран важной основой национального самосознания. * Силла — одно из древнекорейских государств периода Трёх царств, существовавшее почти тысячу лет с I века до н. э. до X века н. э. ** Когурё — одно из древних корейских государств, существовавшее на Корейском полуострове и в Маньчжурии с I века до н.э. по VII век н.э. В этом процессе страны Центральной Азии всё активнее выходили на международную арену. Одним из наиболее показательных примеров может служить высокий уровень совместных многонациональных номинаций стран Центральной Азии в Репрезентативном списке нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО, где их доля составляет почти 53%. Речь идёт не просто о статистике. Праздник Навруз, традиции кочевой культуры, народные ремёсла и обряды включались в список совместно несколькими государствами, постепенно превращая идею общего культурного наследия в реальную практику сотрудничества. За последние годы страны Центральной Азии накопили опыт совместного сохранения культурного наследия и всё чаще рассматривают его не как повод для соперничества, а как основу для сотрудничества и взаимопонимания. Этот опыт даёт важный ориентир для сотрудничества Центральной Азии и Республики Корея. Общее культурное наследие требует не слов, а совместных действий, и страны Центральной Азии уже сумели показать такой подход на международной арене. Поэтому сотрудничество между двумя сторонами должно выходить за рамки односторонней поддержки или разовых культурных обменов и строиться на основе совместных исследований, сохранения и использования наследия. Наследие Шёлкового пути изначально складывалось как пространство взаимодействия народов и культур, поэтому и сотрудничество сегодня не может замыкаться в пределах государственных границ. Современное состояние и задачи сотрудничества Центральной Азии и Республики Корея в сфере культурного наследия Республика Корея также постепенно расширяет сотрудничество с Центральной Азией в сфере культурного наследия. В последние годы правительство Республики Корея в целях реализации программ официальной помощи развитию(ОПР) осуществляет в Кыргызской Республике проекты по развитию культурного туризма на основе традиционных ремёсел. Речь идёт не только о сохранении традиций, но и о поддержке местных мастеров, а также о стремлении интегрировать традиционные ремёсла в сферу туризма, образования и рынка, чтобы способствовать развитию региональной экономики. Одновременно Республика Корея в Самарканде, который считается одним из ключевых городов Шёлкового пути, поддерживает деятельность Самаркандского археологического института и участвует в проектах, помогающих интегрировать местное культурное наследие в сферу туризма. Такой подход позволяет рассматривать культурное наследие не только как объект сохранения, но и как основу его устойчивого и современного использования. Центр нематериального культурного наследия Азиатско-Тихоокеанского региона под эгидой ЮНЕСКО, созданный в Республике Корея как центр категории 2, также последовательно развивает сотрудничество с Центральной Азией в сфере общего культурного наследия. Навруз, который отмечается сразу в нескольких странах, традиционная стрельба из лука и Всемирные игры кочевников уже сегодня показывают потенциал культурного обмена и сотрудничества. Особое значение в этом контексте имеет традиционная стрельба из лука. Подобные формы культурного наследия становятся символическим мостом между кочевой культурой Центральной Азии и культурными традициями Восточной Азии и создают новые возможности для сотрудничества двух регионов. Кроме того, всё более важным направлением сотрудничества становятся исследования миграционных сообществ, включая корейскую диаспору в Центральной Азии. В последние годы подобные инициативы всё чаще развиваются в формате международных платформ сотрудничества, таких как сеть «Живое наследие Шёлкового пути»(Silk Road Living Heritage Network). В их основе лежит стремление воспринимать Шёлковый путь не как наследие прошлого, а как живую культурную практику современности и как пространство для межрегионального сотрудничества. Тем не менее многие формы сотрудничества по-прежнему остаются на уровне отдельных проектов, и пока трудно сказать, что уже сложилась устойчивая долгосрочная основа для накопления совместного опыта и практики. Для того чтобы сотрудничество в сфере культурного наследия носило устойчивый характер, необходимо выстраивать постоянную систему совместных исследований, документирования, сохранения и практического использования наследия. Важную роль здесь также играют развитие цифровых архивов и более активный обмен данными, создающие основу для накопления и распространения знаний. Одновременно необходимо уделять внимание подготовке специалистов и укреплению профессиональных возможностей на местах. Опыт сотрудничества, накопленный странами Центральной Азии благодаря совместным номинациям в списки нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, может стать важной основой для развития более устойчивых форм взаимодействия. Саммит «Центральная Азия — Республика Корея» 2026 года и новые возможности для институционализации сотрудничества Саммит «Центральная Азия — Республика Корея», запланированный на сентябрь 2026 года, может стать важной возможностью для институционализации этих обсуждений. Для того чтобы сотрудничество в сфере культурного наследия не оставалось лишь на уровне общих заявлений, необходимы более конкретные и долгосрочные подходы. Это предполагает разработку стратегии и дорожной карты, поддержку проектов, ориентированных не только на сохранение наследия, но и на его современное использование, а также создание устойчивых механизмов взаимодействия между профильными учреждениями и экспертами. Не менее важны расширение гуманитарных обменов, развитие исследовательских контактов и подготовка специалистов.Если объединить проекты официальной помощи развитию (ОПР), совместные исследования, цифровые платформы, исследования диаспоры и сети сотрудничества в рамках единой стратегической модели, то такое взаимодействие сможет выйти за рамки отдельных проектов и постепенно перерасти в полноценное партнёрство. Наряду с этим необходимо укреплять и внутреннюю основу для сотрудничества. Чтобы взаимодействие Центральной Азии и Республики Корея не сводилось к отдельным проектам или дипломатическим событиям и носило устойчивый долгосрочный характер, необходимо формировать систему постоянной поддержки для профессионального сотрудничества в сфере Центральной Азии и культурного наследия. Сегодня исследовательские институты, культурные организации, университеты, организации, реализующие проекты официальной помощи развитию (ОПР), а также неправительственные организации работают в этой сфере достаточно активно. Однако системы, которая позволяла бы объединить их усилия и выстроить устойчивое взаимодействие между ними, пока фактически не существует. Особенно важно расширять функции и возможности Секретариата Форума сотрудничества «Центральная Азия — Республика Корея», чтобы он стал не только площадкой для политического диалога, но и центром практического сотрудничества в социально-культурной сфере, включая культурное наследие. Институционализация сотрудничества в сфере культурного наследия, выходящего за рамки дипломатических заявлений, невозможна без создания национальной системы поддержки сотрудничества. Культурное наследие является не декоративным элементом дипломатии, а основой взаимопонимания и сотрудничества. Как свидетельствуют фрески Афрасиаба с изображением послов Силла, уже более тысячи лет назад мы находились в едином цивилизационном пространстве. Если объединить опыт Центральной Азии в институционализации сотрудничества в сфере общего культурного наследия, накопленный Республикой Корея потенциал в области сохранения и использования культурного наследия, а также цифровые технологии, Шёлковый путь сможет стать не памятником прошлого, а пространством сотрудничества будущего. Главное наследие Шёлкового пути заключается в опыте взаимосвязанности, который сегодня необходимо преобразовать в политические решения и институты будущего. Когда культурное наследие воспринимается как общее достояние, сотрудничество выходит за пределы схемы «донор и реципиент» и основывается на взаимном участии и совместной ответственности. Выстраивая отношения на основе культурного наследия, Республика Корея и страны Центральной Азии смогут не только сохранять общее историческое наследие, но и стать партнёрами, совместно создающими будущее на основе социокультурного доверия. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Перспективы сотрудничества] Тенденции и перспективы сотрудничества между Республикой Корея и государствами Центральной Азии
Тенденции и перспективы сотрудничества между Республикой Корея и государствами Центральной Азии Ом Гу Хо, почетный профессор Высшей школы международных исследований Университета Ханянг Экономическая дипломатия в отношении Центральной Азии при правительствах разных периодов Начиная с «Северной политики» администрации Ро Дэ У, последующие правительства Республики Корея проводили политику в отношении государств Центральной Азии, ориентированную прежде всего на экономические интересы – освоение новых рынков и обеспечение доступа к природным ресурсам. Администрация Ким Ён Сама под лозунгом «Новой дипломатии» запустила деловую и ресурсную дипломатию, включая выход компании Daewoo Motors на рынок Узбекистана. Это заложило основы так называемой «экономической корейской волны» и «дружественных отношений», которыми Республика Корея пользуется в Центральной Азии сегодня. Администрация Ким Дэ Чжуна, с одной стороны, занималась смягчением шокового эффекта для Центральной Азии, вызванного распадом группы Daewoo, а с другой – сохранила отношения взаимного доверия, продолжив ресурсную дипломатию и продвигая концепцию евразийского континентального железнодорожного сообщения. Администрация Но Му Хёна в 2004 году институционализировала сотрудничество с государствами Центральной Азии через первую в истории Кореи стратегию в отношении региона – «Всеобъемлющую центральноазиатскую инициативу», при этом особый акцент делался на энергетической безопасности. Президент Ли Мён Бак продолжил данную линию, включив Центральную Азию в «Новую азиатскую инициативу» в 2009 году. Новый этап сотрудничества с государствами Центральной Азии был открыт в 2013 году при администрации Пак Кын Хе с принятием «Евразийской инициативы». Сосредоточившись на развитии транспортных, энергетических и торговых сетей Евразийского континента, данная инициатива подчеркнула роль Центральной Азии, расположенной между Европой и Азией, и, наряду с Россией, вывела ее в число ключевых партнеров Северной политики. Администрация Мун Чжэ Ина в рамках концепции «Новой Северной политики» представила инициативу «Девять мостов», объединившую ранее обсуждавшиеся направления сотрудничества с евразийскими странами в сферах транспорта, логистики и энергетики, а также учредила «Комитет по северному экономическому сотрудничеству» с целью дополнительного укрепления взаимодействия с государствами Центральной Азии. Администрация Юн Сок Ёля подверглась оценке как ослабившая движущую силу корейской политики в направлении Центральной Азии, упразднив «Комитет по северному экономическому сотрудничеству» и не представив на начальном этапе конкретной стратегии сотрудничества со странами Центральной Азии. Вместе с тем по итогам турне по трем странам Центральной Азии в июне 2024 года была выдвинута «Инициатива сотрудничества K-Silk Road», в рамках которой, на фоне глобального кризиса цепочек поставок была предпринята попытка закрепить регион Центральной Азии в качестве ключевого стратегического партнера в сфере критически важных минералов. Планировалось перейти к реализации конкретных проектов посредством проведения Саммита «Центральная Азия – Республика Корея», однако вследствие импичмента данная концепция сотрудничества не смогла быть воплощена в жизнь. Администрация Ли Чжэ Мёна планирует провести отложенный Саммит «Центральная Азия – Республика Корея» и приурочить к нему объявление конкретных мер сотрудничества с государствами Центральной Азии. Однако, с высокой вероятностью она в целом сохранит общий курс, ориентированный преимущественно на экономическую дипломатию. Результаты, не оправдавшие ожиданий, и возросший барьер конкуренции Республика Корея реализовала ряд успешных проектов в сфере инфраструктуры и промышленного строительства, включая проект электростанции комбинированного цикла в Карабатане и строительство Большой Алматинской кольцевой автомобильной дороги в Казахстане, освоение газового месторождения Сургиль и Навоийскую тепловую электростанцию в Узбекистане, а также газохимический комплекс в Киянлы в Туркменистане. С учетом масштабных инвестиций в указанные проекты общий объем вложений Кореи в Центральную Азию на сегодняшний день составляет порядка 6,7 млрд долларов США. Однако данный объем составляет менее 1% совокупного накопленного объема глобальных инвестиций Кореи (более 800 млрд долларов США). Если сопоставить это с тем, что правительства разных периодов неизменно подчеркивали стратегическую значимость региона Центральной Азии, фактический масштаб инвестиций можно оценить как ограниченный и не в полной мере соответствующий ожиданиям. Инвестиции Кореи в Центральную Азию увеличивались в период высоких цен на нефть в 2006-2012 годах, однако замедлились после аннексии Крыма в 2014 году. Кроме того, прямые инвестиции Кореи в Центральную Азию сосредоточены преимущественно в Казахстане (около 75%) и Узбекистане (около 22%), тогда как в Кыргызстан (около 2%), Таджикистан (менее 1%) и Туркменистан (менее 1%) они поступали в сравнительно незначительных объемах. [Рисунок 1] Динамика товарооборота между Республикой Корея и государствами Центральной Азии (ед.: млн долл. США) Источник: Статистика зарубежных инвестиций Института исследований зарубежной экономики Экспортно-импортного банка Кореи (по состоянию на конец октября 2025 г.) В условиях кризиса, вызванного пандемией COVID-19 и российско-украинской войной, активность Республики Корея в Центральной Азии в определенной степени снизилась. Кроме того, расширение присутствия в регионе таких ближневосточных стран, как Турция, Саудовская Аравия и ОАЭ, усиливает конкурентное давление, с которым Корея будет сталкиваться в дальнейшем. Торговля между Республикой Корея и государствами Центральной Азии в целом сохраняла тенденцию к росту. Однако, как и в случае инвестиций, ее доля в годовом совокупном объеме внешней торговли Кореи по-прежнему составляет лишь около 0,8%, а структура торговли остается в значительной степени сконцентрированной на Казахстане и Узбекистане. По состоянию на 2024 год на Казахстан приходилось около 65% товарооборота, на Узбекистан – около 25%, что означает, что на эти две страны в совокупности приходится примерно 90%. Доля Кыргызстана в торговле увеличилась до 10% в значительной мере за счет роста корейского экспорта в Россию транзитом через Центральную Азию, тогда как доли Таджикистана и Туркменистана по-прежнему остаются менее 1%. Важно также отметить, что за исключением Казахстана, откуда Корея импортирует нефть и уран, по остальным странам рост импорта практически отсутствует, в результате чего Корея продолжает фиксировать устойчивый торговый профицит. Таким образом, сохраняется необходимость выхода за рамки традиционной модели обмена ресурсами на промышленные товары и формирования более взаимовыгодной структуры торговли. [Рисунок 2] Экспорт Республики Корея в страны Центральной Азии и импорт из стран Центральной Азии в Республику Корея (ед.: тыс. долл. США) Источник: Корейская ассоциация международной торговли (KITA) K-Stat (по состоянию на конец октября 2025 г.) Вследствие того, что такие проекты в Казахстане, как разработка нефтяного месторождения в Мангистауской области и проект электростанции «Балхаш», завершились неудачей, среди корейских компаний существенно усилилось восприятие инвестиционных рисков, существующих в Центральной Азии. Кроме того, малые и средние проекты в сфере строительства и обрабатывающей промышленности сталкивались с трудностями, связанными с непрозрачными административным процедурами и неопределенностью в исполнении контрактов. Несмотря на это, Республика Корея по-прежнему признает стратегическую значимость региона Центральной Азии и последовательно стремится находить и развивать ориентированные на будущее форматы сотрудничества, способные в полной мере раскрыть потенциал региона. Граждане государств Центральной Азии также воспринимают Корею как важного стратегического партнера, и уровень благожелательного отношения к ней неизменно остается высоким. Особенно в условиях общих вызовов, таких как Четвертая промышленная революция и кризис глобальных цепочек поставок, Республика Корея и государства Центральной Азии приходят к общему пониманию необходимости признать ограничения прежних моделей сотрудничества и осуществить качественный рывок к взаимодействию нового уровня. Изменения в геополитике Центральной Азии после российско-украинской войны и выводы для Республики Корея Российско-украинская война стала стимулом для расширения доступа западных и внерегиональных государств к Центральной Азии – региону, который традиционно находился в сфере влияния России и Китая. Республика Корея также должна выйти за рамки традиционного взгляда, согласно которому Центральная Азия рассматривается исключительно как зона российского влияния, и разработать продуманные меры реагирования на геополитические изменения в регионе, произошедшие после войны между Россией и Украиной. В отношении вторжения России на территорию Украины государства Центральной Азии в целом сохраняют осторожную позицию. При этом, учитывая их исторический опыт как бывших советских республик, восприятие угроз безопасности, по всей вероятности, заметно усилилось. В краткосрочной и среднесрочной перспективе региону Центральной Азии будет нелегко выйти из структурной зависимости от России, однако влияние России в регионе может в определенной мере ослабнуть. В этой связи ожидается, что центральноазиатские страны будут активизировать многовекторную дипломатическую стратегию с целью хеджирования рисков для политической и экономической безопасности, укрепляя сотрудничество не только с Европой, но и с Индией, Турцией, Ираном, а также с соседними региональными державами, включая Саудовскую Аравию. Вероятнее всего, Китай будет и далее расширять свое влияние в Центральной Азии, выходя за рамки прежней инициативы «Один пояс, один путь» и одновременно заполняя вакуум, образовавшийся в результате ослабления позиций России. Однако следует учитывать, что в Казахстане, Кыргызстане и других странах региона усиливаются антикитайские настроения, обусловленные такими факторами, как споры вокруг поправок к Земельному кодексу, ситуация с правами человека в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, рост задолженности перед Китаем, а также массовое привлечение китайской рабочей силы в ущерб трудоустройству местных жителей. Особого внимания заслуживает растущая настороженность местного общества по поводу углубления зависимости от Китая по мере усиления доминирования китайских компаний не только в строительстве и обрабатывающей промышленности, но и в сфере передовых технологий. В такой ситуации создаются благоприятные условия для стратегии, в рамках которой Корея воспринимается как партнер, не создающий политических обременений и обладающий технологиями, вызывающими высокий уровень доверия. Заметно также активное вовлечение Европейского Союза. После начала российско-украинской войны ЕС повысил формат диалога с государствами Центральной Азии до уровня саммита, стремясь к диверсификации энергоснабжения и снижению зависимости от России, а также к стабилизации цепочек поставок критически важных минералов. После двух встреч на высшем уровне, состоявшихся в 2022 и 2023 годах, в апреле 2025 года в Самарканде был проведен первый официальный саммит «Центральная Азия – Европейский Союз». Особое значение для Республики Корея имеет то, что стороны согласовали в качестве первоочередной задачи активизацию «Транскаспийского Международного Транспортного Маршрута (ТМТМ)», который в обход России соединяет Китай, Центральную Азию и Европу. Активизация ТМТМ усилит роль государств Центральной Азии в качестве логистического хаба и тем самым создаст более благоприятные условия для выхода корейских компаний на местные рынки и формирования производственных баз. С 2022 года Индия также перевела саммит «Центральная Азия – Индия» в регулярный формат и расширяет сотрудничество в сферах логистики, критически важных минералов и энергетики. В частности, Индия участвует в Международном транспортном коридоре «Север – Юг», и продвигает создание мультимодального транспортного маршрута, который должен связать Мумбаи с иранским портом Бендер-Аббас, далее через Каспийское море – с Россией и государствами Центральной Азии. Кроме того, в целях обхода Пакистана Индия активно инвестирует в развитие иранского порта Чабахар, который для Индии станет стратегическим морским плацдармом для выхода в Центральную Азию через Афганистан. Для Республики Корея это расширяет пространство для формирования модели сотрудничества, связывающей огромный рынок Индии с Центральной Азией и далее – с Россией, что создает основу для реализации подлинно интегрированной евразийской стратегии, охватывающей как «Новую Северную политику», так и «Новую Южную политику». Турция, обладающая прочными культурными и языковыми связями с государствами Центральной Азии, в 2021 году преобразовала прежний «Совет сотрудничества тюркоязычных государств» в «Организацию тюркских государств», тем самым усилив всестороннее сотрудничество с регионом Центральной Азии. Будучи западной конечной точкой «Среднего коридора», Турция, с одной стороны, прилагает усилия к укреплению связности с Центральной Азией, а с другой – активно участвует в реализации строительных и инфраструктурных проектов в регионе. В этих условиях, корейским строительным компаниям, уступающим китайским конкурентам в ценовой конкурентоспособности, целесообразно искать модель сотрудничества, сочетающую передовые технологические компетенции Кореи с локальной адаптивностью и развитым сетевым потенциалом турецких строительных компаний. После пандемии COVID-19 также быстро расширяется присутствие ближневосточных государств в Центральной Азии. В июле 2023 года в городе Джидда состоялся первый саммит глав государств «Центральная Азия + Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ)», на котором был принят Совместный план действий на период 2023–2027 годов, что придало сотрудничеству институциональную основу. Ключевые страны ССАГПЗ, такие как Саудовская Аравия, Кувейт, Катар и ОАЭ, предоставляют государствам Центральной Азии значительные объемы официальной помощи в целях развития и последовательно расширяют свою мягкую силу в регионе. Более того, ближневосточные страны активно инвестируют как в традиционную энергетику, так и в возобновляемые источники энергии. Так, Катар осуществляет масштабные инвестиции в газовые проекты в Узбекистане, а ОАЭ реализуют крупные проекты в области солнечной энергетики и гидроэнергетики в Узбекистане и Таджикистане. В частности, Саудовская Аравия через Саудовский фонд развития предоставляет кредиты и помощь для реализации инфраструктурных и социальных проектов в странах Центральной Азии. Эти усилия позволили ей добиться дипломатического результата в виде поддержки со стороны центральноазиатских государств при голосовании в ноябре 2023 года по выбору страны-организатора Всемирной выставки «ЭКСПО-2030». Республика Корея обладает значительными преимуществами в сфере технологических компетенций и накопленного опыта реализации проектов в обрабатывающей промышленности и области ИКТ, тогда как ближневосточные страны имеют сравнительные преимущества, опираясь на колоссальные финансовые ресурсы и богатый опыт в энергетическом секторе. Следовательно, в перспективе необходимо активно искать и развивать модели сотрудничества в Центральной Азии, которые объединяют ближневосточный капитал с корейскими технологиями и практическим опытом. Существенный синергетический эффект ожидается от взаимодействия в таких направлениях, как развитие «умных городов» и строительство городской инфраструктуры, разработка ирригационных систем, формирование цепочек поставок сельскохозяйственной продукции, а также строительство больниц и цифровизация. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Водные ресурсы] Смягчение водно-энергетического конфликта в странах Центральной Азии и укрепление кооперативного управления
Смягчение водно-энергетического конфликта в странах Центральной Азии и укрепление кооперативного управления Чон Чу Хи, руководитель отдела образовательных программ Международного центра исследований и образования по водной безопасности и устойчивому управлению водными ресурсами под эгидой ЮНЕСКО 1. Введение Питер Б. Голден полагает, что Центральную Азию трудно объяснить в рамках современных представлений о государстве или нации: исторически у жителей региона практически не было опыта формирования единого пространства или единого народа. Напротив, их идентичность в большей степени определялась принадлежностью к клану и роду, племени, сословию, территории и религии. Несмотря на это, в 1920-е годы советские власти искусственно перекроили границы по всему региону Центральной Азии, продвигая политику национально-государственного размежевания и создавая новые политическо-административные единицы. В результате были сформированы пять союзных республик, основанных на концепции так называемых «искусственно сформированных наций». Наследие такого искусственного государственного строительства и демаркации границ сохранялось и после распада СССР, выступая ключевым структурным фактором, определяющим характер межгосударственных конфликтов и сотрудничества в сфере управления и распределения водных ресурсов в Центральной Азии. Однако в последние годы на фоне усиления регионализма в Центральной Азии наблюдаются заметные изменения и в водной сфере. Вода постепенно перестает рассматриваться исключительно как фактор, подталкивающий к конфликтам, и все чаще переосмысливается как стратегический ресурс, способный стимулировать межгосударственное сотрудничество. Важно отметить, что государства Центральной Азии начинают воспринимать и использовать воду уже не как неизбежный источник противоречий, а как сферу, в рамках которой возможно формирование и функционирование кооперативного управления, основанного на общих интересах и взаимном доверии. В данной статье рассматриваются структура конфликтов, сложившаяся вокруг водных ресурсов пяти государств Центральной Азии, а также процессы их смягчения. На этой основе также анализируются значение и практические выводы, связанные с формированием кооперативного управления водными ресурсами в регионе. 2. Вода, запертая на границах: нарастающие противоречия 2.1. Особенности водных ресурсов Центральной Азии и дефицит сотрудничества Многочисленные реки, протекающие через труднодоступные горные массивы, обширные степи и пустыни Центральной Азии, на протяжении веков играли важную роль в формировании политической, социальной и экономической структуры региона. В условиях полузасушливого и засушливого климата ограниченные водные ресурсы, такие как мелкие подземные воды, речные потоки и озера, служили ключевой основой выживания. Таким образом, человеческие сообщества и экосистемы на протяжении тысячелетий развивались в тесном и взаимозависимом взаимодействии с водной средой. Еще одной характерной особенностью водных ресурсов Центральной Азии является то, что реки региона не впадают в море: их сток направляется во внутренние водоемы, либо по мере течения вода испаряется и в конечном итоге исчезает в пустынных районах. Данная гидрологическая особенность тесно связана с географическими условиями региона, поскольку все пять государств Центральной Азии являются внутриконтинентальными странами, не имеющими выхода к морю. Яркими примерами служат реки Амударья (древнее название – Окс) и Сырдарья (древнее – Яксарт). Протекая через засушливые территории, включая пустыни Каракумы и Кызылкум, эти две реки в конечном итоге впадают в Аральское море, расположенное в самом центре пустынной зоны. В этом процессе вследствие низкого уровня осадков, высоких температур и интенсивного испарения значительная часть речного стока еще до достижения внутренних водоемов испаряется либо уходит в почву, просачиваясь через слои. До распада СССР в 1991 году водные ресурсы пяти государств Центральной Азии функционировали как внутренние реки в рамках единой советской системы управления и находились под интегрированным контролем центрального правительства, при этом совокупный водный потенциал региона считался относительно богатым. Однако после распада СССР Центральная Азия превратилась в совокупность независимых государств с переходной экономикой. Пять государств региона – Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан – пошли по различным траекториям экономических реформ, продвигая процессы десоветизации, дерусификации и регионализации Центральной Азии. После обретения независимости государства предпринимали попытки развивать экономическое сотрудничество и формировать общие выгоды на основе регионализма, в том числе через создание «Центрально-Азиатского союза» в 1994 году. Однако практические результаты оказались ограниченными, о чем свидетельствует роспуск в 2005 году «Центрально-Азиатского сотрудничества (ЦАС)», которое являлось сугубо региональным органом взаимодействия. Между тем в апреле 2009 года в Алматы состоялась встреча лидеров пяти государств Центральной Азии, посвященная исключительно проблеме Аральского моря. По своей сути это был саммит Международного фонда спасения Арала (МФСА), учрежденного центральноазиатскими лидерами в 1993 году, председательство в котором на тот момент осуществлял Казахстан. Данная встреча стала редким для региона саммитом на уровне глав всех пяти государств. Хотя участникам удалось сформировать общее понимание серьезности Аральского кризиса и его причин, саммит фактически завершился безрезультатно, поскольку не привел к выработке совместного плана действий из-за расхождения интересов между странами верхнего течения, ориентированными на развитие гидроэнергетики, и странами нижнего течения, нуждающимися в воде для ирригации. Академическое сообщество рассматривало подобные ограничения как свидетельство общего кризиса центральноазиатского регионализма, связывая его с отсутствием общей региональной идентичности, политическими, экономическими и структурными барьерами, а также с влиянием внешних крупных держав, таких как Китай и Россия. 2.2. Климатический кризис: углубление межгосударственных конфликтов или путь к сотрудничеству Центральная Азия считается одним из наиболее уязвимых к изменению климата регионов мира. За последние 70 лет средняя температура в регионе повысилась примерно на 1,2ºC, а средняя глубина снежного покрова по региону сократилась на 20%, причем наиболее заметные изменения наблюдаются в горных районах. В Центральной Азии снег и ледники горных территорий выполняют роль своеобразных естественных водохранилищ: накопленный зимой снег тает летом и поддерживает сток крупнейших рек. Поэтому сокращение глубины снежного покрова на 20% означает уменьшение объема воды, способной аккумулироваться, а также снижение летнего стока рек. Гидрологическая структура региона такова, что вода в основных бассейнах поступает из горных стран верхнего течения, таких как Кыргызстан и Таджикистан, и далее течет в страны нижнего течения, включая Казахстан, Туркменистан и Узбекистан. При этом государства верхнего течения нуждаются в зимних сбросах воды для выработки гидроэлектроэнергии, тогда как страны нижнего течения испытывают пик спроса на воду в летний период для орошения сельскохозяйственных угодий. В результате возникает серьезное несовпадение потребностей, вследствие чего во взаимоотношениях стран верхнего и нижнего течения структурно закрепляется временная асимметрия водопользования. В таких условиях сокращение абсолютного объема воды, доступной в верхнем течении, неизбежно становится ключевым политическим, экономическим и социальным фактором для стран нижнего течения и может интерпретироваться как сигнал того, что изменение климата в дальнейшем повысит вероятность возникновения межгосударственных водных конфликтов. Кроме того, согласно Всемирному докладу ООН о состоянии водных ресурсов за 2025 год «Горы и ледники – водонапорные башни планеты», Памирское нагорье и хребты Тянь-Шаня являются основными источниками рек Амударьи и Сырдарьи и представляют собой типичный «регион водных ресурсов ледникового происхождения», критически зависящий от горных территорий. Горы и ледники, которые нередко называют «водонапорной башней Центральной Азии», поддерживают ключевую основу водной безопасности региона – «водно-энергетическо-продовольственный нексус». Изменение климата, таким образом, порождает новые источники напряженности в региональном сотрудничестве. В конечном счете Центральная Азия подошла к этапу, на котором без взаимного сотрудничества становится все труднее справляться с надвигающимся водным кризисом. На фоне изменения климата сотрудничество в сфере водных ресурсов перестает быть выбором и становится насущной необходимостью. 2.3. Структурированные проявления водно-энергетического конфликта и оттепель в отношениях Ключевыми препятствиями для регионального сотрудничества пяти государств Центральной Азии остаются вопросы границ, водных ресурсов и энергетики. После обретения независимости искусственно проведенные в советский период границы привели к межгосударственным спорам, а вода и энергия, которые в условиях интеграционной политики центрального советского правительства управлялись и использовались совместно, в постсоветский период превратились в источники межгосударственных противоречий на фоне роста потребностей отдельных стран, климатических изменений и ужесточения ограничений со стороны предложения. Независимость побудила государства региона по-новому и более серьезно отнестись как к общему объему реально доступных водных ресурсов, так и к степени зависимости от внешних источников воды (табл. 1). В результате вода выдвинулась на первый план в качестве стратегического ресурса, определяющего экономическое и социальное развитие, что, в свою очередь, привело к возникновению новых конфликтов и форм конкуренции, которые фактически отсутствовали до обретения независимости. Таблица 1. Состояние водных ресурсов пяти государств Центральной Азии Категория Казахстан Кыргызстан Таджикистан Туркменистан Узбекистан Общие водные ресурсы (км3/год) 100 48,6 64 26,3 53,6 Внутренние водные ресурсы (км3/год) 54 46 60 1 10 Зависимость от внешних водных ресурсов 44% 1% 6% 96% 81% Водные ресурсы на душу населения (км3/год) 5,29 8,5 6,64 4,16 1,55 (Источник: Qin et al., составлено автором) Кроме того, обострилась и проблема качества воды. Кыргызстан и Таджикистан, расположенные в верховьях основных рек, имели доступ к водным ресурсам сравнительно высокого качества, тогда как население стран нижнего течения, включая Кызылординскую область Казахстана, Каракалпакстан Узбекистана и Дашогузский велаят Туркменистана, было вынуждено использовать воду, загрязненную удобрениями и другими химическими веществами, поскольку она уже использовалась в сельскохозяйственной деятельности. На протяжении долгого времени управление водными ресурсами в Центральной Азии сопровождалось острыми противоречиями, обусловленными структурной особенностью региона – конкуренцией между межгосударственным спросом на воду для нужд сельского хозяйства и потребностями гидроэнергетики. В советский период, когда производство и распределение энергии осуществлялись централизованно под государственным контролем, энергетические системы пяти государств Центральной Азии функционировали во взаимодополняющем режиме. Иными словами, в рамках «Единой энергетической системы Центральной Азии» различные виды энергетических ресурсов, таких как нефть, газ и гидроэнергия, были объединены в единую систему, что позволяло сглаживать различия в ресурсной структуре стран, учитывать сезонные колебания спроса и предложения, а также обеспечивать действие механизмов совместного управления реками и гидроэнергетикой. Однако в 2003 году Туркменистан вышел из общего энергокольца, а в 2009 году его примеру последовали Узбекистан и Таджикистан. В результате для стран верхнего течения – Кыргызстана и Таджикистана – прекратились поставки ископаемого топлива на субсидируемой основе, которыми они пользовались в советский период, что привело к перебоям в энергоснабжении. Как показано в таблице 2, в ответ на хронический дефицит электроэнергии в зимний период эти две страны, расположенные в верховьях, взяли курс на расширение гидроэнергетики и приступили к реализации проектов строительства крупных плотин. Данный курс, в свою очередь, вступил в прямое противоречие со спросом стран нижнего течения на воду для орошения. Таблица 2. Сравнение энергетического баланса пяти государств Центральной Азии (2022 г.) Страна Структура энергоснабжения Характеристики производства электроэнергии Прочее Казахстан Уголь, природный газ, уголь Ориентация на ископаемое топливо, расширение использования ВИЭ Экспортер нефти и природного газа Кыргызстан Нефть, уголь (импортный), гидроэнергия (24%) Гидроэнергия (более 90%) Зимний дефицит энергии Таджикистан Гидроэнергия (42%), нефть (импортная) Гидроэнергия (более 90%) Зимний дефицит энергии Узбекистан Природный газ (83%) Природный газ Экспортер природного газа Туркменистан Природный газ (90%) Природный газ Экспортер природного газа (Источник: De Keyser et al., переработка автора) Символическим примером подобного конфликта является Рогунская ГЭС, строительство которой Таджикистан продвигал на реке Вахш. Проект Рогунской плотины, необходимость которого обсуждалась еще в советский период, предусматривает возведение самой высокой плотины в мире (высота около 335 метров) и сверхкрупной гидроэлектростанции, установленной мощностью 3 600 МВт. Для Таджикистана, где более 90% производства электроэнергии приходится на гидроэнергетику, ситуация складывалась таким образом, что Нурекская плотина, построенная в советское время, обеспечивала около половины всей выработки электроэнергии, вследствие чего объективно возникала потребность в диверсификации источников электроснабжения. Более того, на фоне износа генерирующих мощностей и дефицита электроэнергии страна стремилась устранить структурные ограничения, не позволяющие удовлетворить спрос на электроэнергию, необходимую для промышленного развития, а также решить проблему зимних отключений. В перспективе планировалось использовать экспорт электроэнергии как источник валютных поступлений. Однако расположенный ниже по течению Узбекистан, являющийся шестым в мире производителем хлопка и в значительной степени зависящий от водных ресурсов реки Вахш, выступал против строительства Рогунской плотины, опасаясь, что реализация проекта может привести к серьезным проблемам с обеспечением водой для орошения. 3. Смягчение водно-энергетического конфликта в странах Центральной Азии и укрепление кооперативного управления 3.1. Смягчение конфликта и укрепление практического сотрудничества По мере достижения постепенных и практических договоренностей по вопросам границ и распределения водных ресурсов, которые ранее препятствовали внутреннему сотрудничеству и развитию государств Центральной Азии, наблюдается тенденция к смягчению конфликтов и укреплению региональной сплоченности. В период с 1991 года, то есть после обретения независимости, и до 2018 года пять государств Центральной Азии провели лишь пять саммитов глав государств, за исключением саммита в апреле 2009 года, посвященного обсуждению проблемы Аральского моря. Однако начиная с 2017 года государства Центральной Азии стали предпринимать усилия по снижению военной напряженности, связанной с водными ресурсами и пограничными вопросами, с целью формирования дружественных межгосударственных отношений. На этом фоне с 2018 года был запущен регулярный формат диалога с участием исключительно пяти государств Центральной Азии, без вовлечения России. Отправной точкой стала Консультативная встреча глав государств Центральной Азии, состоявшаяся в марте 2018 года в Астане, столице Казахстана. На данной встрече главы государств в основном обсуждали вопросы совместного использования водных ресурсов и наращивания взаимной торговли внутри региона, и это мероприятие оценивается как символическое событие, свидетельствующее о начале оттепели в течение длительного времени застойных отношений сотрудничества. Таким образом, за исключением 2020 года, когда саммит был перенесен из-за пандемии COVID-19, встречи на высшем уровне проводились ежегодно. Это свидетельствует о том, что региональное сотрудничество Центральной Азии отошло от масштабных интеграционных проектов 1990-х годов и взяло курс на более практичный, постепенный и многомерный формат взаимодействия в таких сферах, как экономика, транспорт, туризм, промышленность и охрана окружающей среды. 3.2. Завершение водных конфликтов и новое начало: пример Рогунской плотины После смерти президента Узбекистана Ислама Каримова в сентябре 2016 года и вступления в должность президента Шавката Мирзиёева во внешней политике страны произошли изменения, в том числе в отношениях с Таджикистаном. В июле 2017 года министр иностранных дел Узбекистана Абдулазиз Камилов заявил: «Если Узбекистан больше не возражает против возведения Рогунской ГЭС, Таджикистан должен продолжать ее строительство». Впоследствии, в ходе государственного визита президента Узбекистана в Таджикистан в марте 2018 года, Ташкент не только отказался от своей прежней оппозиции проекту строительства Рогунской ГЭС, но и дал понять о возможности поддержки со стороны узбекского правительства в ее завершении. В настоящее время на Рогунской ГЭС установлены две турбины, и объект частично введен в эксплуатацию, однако фактическая высота плотины составляет около 135 метров, что существенно ниже проектной отметки в 335 метров. Для полного завершения проекта требуется установка еще шести турбин. При этом центр дискуссий вокруг Рогунской ГЭС постепенно смещается от межгосударственного конфликта к вопросам финансовой устойчивости и экологических последствий. Так, в конце 2024 года Всемирный банк одобрил грант в размере 350 млн долларов для поддержки завершения строительства плотины, однако приостановил выделение средств до представления правительством Таджикистана плана финансирования и реализации проекта, способного подтвердить управляемость государственного долга и коммерческую жизнеспособность ГЭС. Одновременно высказываются опасения, что после завершения возведения плотины расход воды в нижнем течении Амударьи может сократиться до 25%, что создаст серьезные риски для жизнедеятельности населения нижерасположенных районов Узбекистана и Туркменистана. Экологические организации также продолжают указывать на потенциальные гидрологические и экосистемные нарушения, связанные с реализацией проекта. Таким образом, Рогунская ГЭС перестала быть исключительно двусторонним дипломатическим вопросом или конфликтом между интересами сельского хозяйства и энергетики. В настоящее время она представляет собой комплексный вызов, позволяющий оценить перспективы кооперативного управления водными ресурсами, реагирования на изменение климата и устойчивости регионального сотрудничества в Центральной Азии. 3.3. Укрепление кооперативного управления водными ресурсами: Камбаратинская ГЭС-1 6 января 2023 года министры энергетики Кыргызстана, Казахстана и Узбекистана, совместно использующих бассейн реки Нарын, подписали в здании Министерства энергетики Кыргызстана дорожную карту по реализации строительства Камбаратинской ГЭС-1 в Кыргызстане мощностью 1 869 МВт. Тем самым был открыт новый этап в развитии водно-энергетического сотрудничества в Центральной Азии. Ожидается, что после завершения проекта Камбаратинская ГЭС-1 будет вырабатывать около 5,6 млрд кВт/ч электроэнергии в год. Проектная высота плотины составит 256 метров, а объем водохранилища – порядка 5,4 млрд кубометров. Еще чуть более десяти лет назад страны нижнего течения – Казахстан и Узбекистан – решительно выступали против реализации гидроэнергетических проектов в верховьях реки. Их позиция была обусловлена опасениями негативного воздействия строительства крупных плотин на сельское хозяйство в нижнем течении, рисками сезонных колебаний речного стока, а также дефицитом доверия, связанных с отсутствием достаточного опыта и институциональной базы межгосударственного сотрудничества. На этом фоне текущая ситуация демонстрирует резкий контраст с прошлым. Ранее правительство Кыргызстана заключало с Россией соглашения, предусматривавшие строительство Камбаратинской ГЭС-1, а также ряда малых гидроэлектростанций в бассейне реки Нарын. Однако в 2016 году кыргызстанская сторона расторгла все контракты с российскими государственными компаниями «Интер РАО» и «РусГидро», ответственными за реализацию проекта, поскольку в ходе их исполнения не было достигнуто существенного практического прогресса. По мнению ряда экспертов, в тот период ключевой интерес России заключался не столько в самом проекте, сколько в сохранении и усилении политического влияния на Узбекистан, отношения которого с Кремлем охладели и который выступал против строительства плотины. Между тем Узбекистан сохранял линию активного противодействия, исходя из опасений, что возведение крупной плотины в верховьях общего речного бассейна может нанести серьезный ущерб его обширному сельскохозяйственному сектору. В настоящее время Узбекистан и Казахстан не только отказались от прежней позиции противодействия, но и договорились о создании совместного акционерного общества на основе трехстороннего участия в связи со строительством Камбаратинской ГЭС-1, с распределением долей следующим образом: Кыргызстан – 34%, Казахстана – 33% и Узбекистана – 33%. Кроме того, стороны взаимно гарантировали закупку электроэнергии, вырабатываемой на Камбаратинской ГЭС-1, в соответствии с заранее согласованными объемами. Таким образом, данный проект не только институционализирует водно-энергетическое сотрудничество на основе совместно используемого речного бассейна, но и служит наглядным примером того, что дефицит энергии и воды в Центральной Азии может выступать не фактором конфликта, а катализатором, стимулирующим межгосударственное сотрудничество и укрепляющим взаимную связанность государств. Таким образом, проект привлекает внимание как образцовый пример регионального взаимодействия и получает международный импульс для реализации благодаря активной поддержке международных финансовых институтов. В частности, министр энергетики Узбекистана Журабек Мирзамахмудов отметил, что ожидаемая стоимость строительства станции составляет около 4,2 млрд долларов, при этом уже достигнуты договоренности о привлечении финансирования в объеме порядка 5,6 млрд долларов. 3.4. Худжандская декларация и институционализация сотрудничества в сфере водных ресурсов и энергетики В феврале 2025 года Таджикистан и Кыргызстан подписали историческое соглашение о государственной границе, заложив основу для региональной стабильности. Хотя высказывались опасения, что регион может превратиться в очаг терроризма, эти тревоги оказались беспочвенными. Кроме того, 31 марта того же года Таджикистан, Кыргызстан и Узбекистан заключили в таджикском городе Худжанде трехстороннее соглашение – «Худжандскую декларацию о вечной дружбе». В результате были окончательно определены точки стыка государственных границ и создан переломный момент, фактически завершивший пограничный спор, продолжавшийся около 35 лет. Данное соглашение оценивается как редкий пример урегулирования тремя центральноазиатскими государствами собственными силами, без внешнего посредничества. Районы с неопределенным статусом границ становились источником споров, связанных с доступом к ирригационной воде, использованием речных ресурсов и управлением каналами. Вооруженный конфликт между Кыргызстаном и Таджикистаном произошел 28 апреля 2021 года в Баткенской области на юге Кыргызстана, в районе Ферганской долины, вблизи анклава Ворух. Поводом послужила установка Таджикистаном видеокамер наблюдения на объекте совместной водной (ирригационной) инфраструктуры, расположенном у границы, что вызвало протесты со стороны местных жителей Кыргызстана и привело к вспышке насилия. В результате возникло первое продолжительное вооруженное противостояние между Кыргызстаном и Таджикистаном, обусловленное сочетанием водных и пограничных споров. Со стороны Кыргызстана погибли 36 человек и 154 получили ранения, а со стороны Таджикистана – 19 человек погибли и 87 были ранены. В сентябре 2022 года вновь произошли ожесточенные столкновения. В совокупности в результате пограничных столкновений 2021 и 2022 годов погибли 81 гражданин Таджикистана и 63 гражданина Кыргызстана, а около 140 тысяч жителей приграничных районов были вынуждены временно эвакуироваться. После этих трагических событий обе страны активизировали усилия по сотрудничеству с целью урегулирования вопроса делимитации границы. По итогам встречи 21 февраля 2025 года, на которой были согласованы детальные параметры окончательного закрепления границы, в конце марта 2025 года состоялся первый трехсторонний саммит. В рамках подписанных договоренностей стороны зафиксировали не только окончательное решение пограничного вопроса, но и положения о строительстве и использовании автомобильных магистралей, а также об управлении водными ресурсами и гарантированном доступе к энергетической инфраструктуре. Это означает, что как минимум три государства Центральной Азии заложили институциональный фундамент для предотвращения трагических столкновений, подобных вооруженным инцидентам прошлого, и для поиска путей к совместному процветанию. В то же время в ноябре 2025 года Кыргызстан и Таджикистан столкнулись с серьезным энергетическим кризисом вследствие резкого падения уровня воды в водохранилищах ключевых гидроэлектростанций. На Токтогульской ГЭС, обеспечивающей около 40% общей выработки электроэнергии Кыргызстана, объем воды сократился примерно на 2 млрд кубометров (около 20%) по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года. В результате 13 ноября правительство ввело жесткие меры энергосбережения, включая ограничение часов работы ресторанов до 22:00 и обязательное отключение освещения во всех общественных учреждениях к 18:00. В Таджикистане, на фоне снижения уровня воды в водохранилище Нурекской ГЭС на 2,47 метра по сравнению с тем же периодом прошлого года, власти также перешли к чрезвычайным мерам, включая предупреждения о дисциплинарной ответственности и возможном увольнении государственных служащих, не соблюдающих режим экономии электроэнергии. В условиях ухудшения ситуации Казахстан и Узбекистан достигли взаимной договоренности о поставках электроэнергии в Кыргызстан в осенне-зимний период в обмен на предоставление ирригационной воды из Кыргызстана в сельскохозяйственный сезон. Кыргызстан, получая электроэнергию извне, частично сокращает выработку на собственных ГЭС и аккумулирует воду в водохранилищах, чтобы в период полевых работ следующего года обеспечить сброс для ирригационных нужд государств нижнего течения – Казахстана и Узбекистана. Более того, три страны договорились реализовывать совместные меры по энергосбережению наряду с обменом электроэнергией и водой. Узбекистан также согласился оказать Кыргызстану техническое содействие в сфере электроэнергетики, а все три государства приняли решение о проведении совместных кампаний по экономии воды. Данный пример является показательным успешным случаем, поскольку стороны, вместо того чтобы игнорировать проблему или решать водный конфликт в одностороннем порядке, вступили в прямой диалог, обменялись информацией о текущей ситуации и добились взаимной выгоды путем конструктивных переговоров. В прошлом, до формирования достаточного уровня взаимного доверия и осознания ценности внутренней кооперации, столь острый дефицит воды с высокой вероятностью мог бы перерасти в очередной конфликт. Однако по мере накопления успешного опыта регионального сотрудничества, достигнутого самими государствами Центральной Азии, и соответствующих практических навыков такое взаимодействие может стать важным импульсом для перехода к более системному управлению региональными водными ресурсами. 4. Преодоление конфликтов через сотрудничество и роль Республики Корея Центральная Азия исторически выполняла функцию буферной зоны между великими державами и перекрестка цивилизаций. Еще до нашей эры регион служил каналом для восточно-западной торговли и передачи технологий, а в XIX веке превратился в геополитическое пространство, где пересекались британская стратегия защиты Индии и российская политика продвижения на юг. В XX веке, в рамках советской системы, регион выполнял роль обширной ресурсной базы и цепочки поставок. С началом XXI века стратегическая значимость Центральной Азии вновь усиливается на фоне трансформации международного политического и экономического порядка, что сопровождается ростом ее дипломатического статуса. Сегодня регион является ключевым узлом инициативы «Один пояс, один путь», важной опорой Евразийского экономического союза, продвигаемого Россией, а Соединенные Штаты также расширяют практическое сотрудничество с государствами Центральной Азии в целях сдерживания влияния России и Китая. В условиях российско-украинской войны государства Центральной Азии особенно остро осознали риски формирования вакуума региональной безопасности и пределы зависимости от внешних акторов. В результате, несмотря на сохраняющиеся различия между странами, они все более автономно и самостоятельно выстраивают свою политику, ориентируясь на собственные экономические и оборонные интересы и постепенно снижая степень зависимости от российского влияния. На этом фоне Центральная Азия заново переосмысливает необходимость регионализма и расширяет пространство внутрирегионального сотрудничества. В период системной трансформации после распада СССР вопросы государственных границ и водных ресурсов оставались наиболее сложными, а их урегулирование представляло значительные трудности. Однако, в последние годы все отчетливее проявляется тенденция к смягчению конфликтов и открываются возможности для достижения новых договоренностей по таким чувствительным вопросам, как границы и совместное использование водных ресурсов. Важно подчеркнуть, что данные изменения являются не только результатом дипломатических усилий, но и свидетельством стремления самих государств Центральной Азии сформировать собственные механизмы кооперативного управления. Вместе с тем такие подвижки не означают мгновенного решения всех проблем. Даже если «Худжандская декларация о вечной дружбе» позволила урегулировать вопросы пограничных стыков, противоречивые потребности стран верхнего и нижнего течения в сфере водопользования по-прежнему остаются структурным источником напряженности. Странам верхнего течения необходимы гидроэнергетические ресурсы для стабильного электроснабжения в зимний период, тогда как государства нижнего течения жизненно зависят от обеспечения водных ресурсов для сельскохозяйственных нужд летом. В рамках этой структурной дилеммы ни одна из сторон не может пойти на односторонние уступки. Кроме того, конфликт, формировавшийся на протяжении 35 лет, невозможно устранить одним соглашением. Требуется значительное время и тщательно выверенные усилия по укреплению доверия, институционализации сотрудничества и развитию механизмов совместного управления ресурсами. Дополнительным фактором усложнения водной повестки в Центральной Азии является изменение климата. Рост частоты и интенсивности засух, повышение непредсказуемости наводнений, а в долгосрочной перспективе – сокращение ледников и снижение речного стока создают серьезные риски для водной, продовольственной и энергетической безопасности региона. Эти вызовы могут стать новым испытанием для недавно активизировавшейся системы регионального сотрудничества. В этом контексте роль Республики Корея приобретает особое значение. После установления дипломатических отношений со всеми пятью государствами Центральной Азии в 1992 году Корея последовательно расширяла сотрудничество в различных сферах, включая политику, экономику, образование и экологию. С запуском в 2007 году Форума Сотрудничества «Центральная Азия – Республика Корея» взаимодействие приобрело более институционализированный характер, а в последние годы корейские делегации водного сектора активно укрепляют сотрудничество и выявляют практические потребности непосредственно на местах в государствах Центральной Азии. В частности, Секретариат Форума сотрудничества «Центральная Азия – Республика Корея», действующий при Корейском фонде, и Международный центр исследований и образования по водной безопасности и устойчивому управлению водными ресурсами под эгидой ЮНЕСКО с 2017 года ежегодно приглашают в Республику Корея высокопоставленных государственных служащих, отвечающих за водную сферу в пяти государствах Центральной Азии. В рамках этих программ осуществляется обмен корейским опытом и технологиями, а также реализуются практические программы повышения квалификации. Государства Центральной Азии демонстрируют растущий спрос на такие направления, как комплексное управление водными ресурсами, регулирование и обустройство русел рек, модернизация и безопасная эксплуатация изношенной водной инфраструктуры, повышение энергоэффективности водохозяйственных объектов, реагирование на засухи и паводки, включая системы раннего оповещения, развитие возобновляемой энергетики, связанной с водными ресурсами, развитие генерации на ВИЭ, повышение водосбережения и сокращение потерь воды в сетях, а также формирование правовых и институциональных механизмов для построения интегрированной системы сотрудничества. Республика Корея обладает уникальным опытом стремительного развития: за последние полвека она трансформировалась из бедной страны в одного из мировых лидеров в сфере водного управления и накопила значительный потенциал в виде технологических решений, институциональных практик и развитой экспертной сети. В этом смысле Корея способна внести ощутимый вклад в формирование и укрепление системы кооперативного управления, в которой сегодня особенно нуждаются государства Центральной Азии. Особенно в нынешних условиях, когда регионализм в Центральной Азии постепенно усиливается, для Республики Корея открывается стратегическое окно возможностей. Исторически Корея не была стороной конфликтов в Центральной Азии и, в отличие от традиционных держав, никогда не оказывала доминирующего влияния ни на одно из государств региона. Эта нейтральная позиция становится важным фактором, позволяющим Корее позиционировать себя как заслуженного доверия партнера. Более того, Корея обладает преимуществом, предлагая комплексный формат сотрудничества, выходящий за рамки простой передачи технологий. Такой подход включает разработку и управление механизмами распределения и обмена водными ресурсами между территориями верхнего и нижнего течения рек, создание и реализацию совместных программ реагирования на климатический кризис, формирование и эксплуатацию научно обоснованных, основанных на данных систем управления водными ресурсами, а также укрепление системы управления водными ресурсами. В этом контексте роль Республики Корея имеет потенциал для дальнейшего расширения в системе регионального сотрудничества Центральной Азии. В заключение израильский гидролог Ури Шамир отметил: «Пока существует воля к подлинному миру, вода не может быть препятствием или угрозой. Однако, напротив, для тех, кто стремится посеять раскол, вода может стать удобным предлогом для его оправдания». Центральная Азия, проходя через 35 лет проб и ошибок после обретения независимости, последовательно распутывает узел конфликтов и делает шаги к развитию на основе регионального сотрудничества. Хочется надеяться, что Центральная Азия станет не символом водных споров, а регионом, способным преодолевать трудности и достигать сотрудничества и процветания, а Республика Корея останется на этом пути постоянным и надежным партнером. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Технологическое сотрудничество] Технологическое сотрудничество между Республикой Корея и странами Центральной Азии в области редких металлов: формирование устойчивого ресурсного партнерства
Технологическое сотрудничество между Республикой Корея и странами Центральной Азии в области редких металлов: формирование устойчивого ресурсного партнерства Ли Сон Ён, генеральный директор АО «ЕвразТех» 1. Ресурсный потенциал Центральной Азии и условия для сотрудничества В XXI веке обеспечение стратегического минерального сырья и редких металлов перестало быть сугубо отраслевой задачей и превратилось в один из ключевых факторов национальной безопасности, внешней политики и технологической конкурентоспособности. Это связано с резким ростом спроса на критически важные минералы, необходимые для высокотехнологичных отраслей, таких как производство полупроводников, электромобилей и аккумуляторных батарей, а также для перехода к чистой энергетике. Мировой рынок редкоземельных металлов в 2023 году оценивался примерно в 7,05 млрд долларов, в 2024 году – в 7,62 млрд долларов, а по прогнозам к 2028 году он достигнет 9,38 млрд долларов, что соответствует среднегодовому темпу роста около 5,4%. Таким образом, обеспечение устойчивых цепочек поставок критически важных минералов становится задачей, требующей неотложного укрепления межгосударственного сотрудничества. На фоне этих изменений Центральная Азия все активнее воспринимается как стратегический партнер благодаря богатым запасам сырьевых ресурсов и своей геополитической значимости. До недавнего времени ресурсы региона преимущественно экспортировались в виде минерального сырья с низкой добавленной стоимостью в соседние крупные державы. Однако в последние годы государства региона выдвигают на передний план такие приоритеты экономической политики, как диверсификация экономики, совершенствование сырьевых отраслей промышленности, стимулирование инноваций и формирование региональных цепочек добавленной стоимости. В то же время они продвигают политику увеличения добавленной стоимости минеральной продукции. С точки зрения ресурсной обеспеченности Казахстан является одним из крупнейших в мире производителей урана: по состоянию на 2022 год на его долю приходилось около 43% мировой добычи, что составляет порядка 24 тыс. тонн. Кроме того, страна располагает значительным потенциалом в области редкоземельных элементов. Узбекистан обладает богатыми запасами металлов с высокой добавленной стоимостью, включая медь и литий. Кыргызстан входит в число важных мировых производителей золота и, наряду с Таджикистаном, характеризуется комплексным ресурсным потенциалом, сочетающим гидроэнергетические и минерально-сырьевые ресурсы. Туркменистан, в свою очередь, также ищет пути трансформации своей традиционно ориентированной на энергетику структуры экономики. Опираясь на технологическое сотрудничество с иностранными компаниями, государства региона стремятся укрепить свои компетенции по всей цепочке создания добавленной стоимости – от добычи и рафинирования до экологического менеджмента и утилизации. Однако ограниченный уровень развития геологоразведочных технологий, мощностей по переработке и рафинированию, а также инфраструктуры экологического менеджмента пока не позволяет им полностью уйти от сырьевой модели промышленности. В этих условиях открывается возможность формирования взаимодополняющего синергетического эффекта через сотрудничество с технологически развитыми странами, такими как Республика Корея. 2. Технологический потенциал Республики Корея и основы сотрудничества Несмотря на ограниченность собственных природных ресурсов, Республика Корея сумела выстроить высокотехнологичные цепочки создания добавленной стоимости в сферах производства материалов, рафинирования и утилизации, обеспечив себе высокую конкурентоспособность на мировом рынке. Реализуя стратегию достижения углеродной нейтральности и перехода к циркулярной экономике и тем самым укрепляя технологические и институциональные основы более эффективного использования ресурсов, Корея может предложить странам Центральной Азии, стремящимся уйти от сырьевой модели экономики, востребованные технологические решения для углубления сотрудничества. Корея накопила ключевые технологии, необходимые для перехода к промышленности будущего, включая повышение уровня утилизации стратегического минерального сырья, извлечение металлов из отработанных аккумуляторов и электронного лома, а также разработку более экологичных технологий добычи. Кроме того, благодаря кооперации между правительством, научно-исследовательскими институтами и частным сектором была сформирована институциональная среда, которая позволяет создавать совместные исследовательские центры и реализовывать проекты технологического сотрудничества. Такие площадки, как Форум сотрудничества «Центральная Азия – Республика Корея», программы сотрудничества в целях развития Корейского агентства международного сотрудничества (KOICA), программы технологического взаимодействия исследовательских институтов, включая Корейский институт геологии и минеральных ресурсов (KIGAM) и Корейский институт промышленных технологий (KITECH), поддержка промышленной кооперации со стороны Корейского агентства по содействию торговле и инвестициям (KOTRA), а также сети академического и кадрового обмена образуют институциональную базу для системного развития сотрудничества между Кореей и странами Центральной Азии. Если обратиться к конкретным примерам сотрудничества, то в 2018 году правительства Узбекистана и Республики Корея официально договорились о создании в городе Чирчик Ташкентской области «Узбекско-корейского центра редких металлов и твердых сплавов», который был открыт в 2019 году при участии Алмалыкского горно-металлургического комбината (АГМК) и Корейского института промышленных технологий (KITECH). Центр располагает пятью специализированными лабораториями в областях нанотехнологий, высоколегированных сплавов и переработки минерального сырья, а корейская сторона поставила аналитическое оборудование мирового уровня и обеспечила передачу ключевых технологий. Согласно решениям Национального собрания Республики Корея, на период 2023–2027 годов предусмотрено предоставление АГМК официальной помощи в целях развития в объеме примерно 15 млрд корейских вон, включая программу стажировок, в рамках которой 50 местных специалистов проходят обучение в корейских компаниях и исследовательских институтах. Таким образом, две страны выходят за рамки простого сотрудничества в сфере добычи ресурсов и формируют всеобъемлющую систему технологического партнерства, охватывающую рафинирование, разработку новых материалов и подготовку кадров, создавая образцовую модель двустороннего взаимодействия. В 2024 году в Казахстане также обсуждалось создание научно-исследовательского центра по редким металлам. Институт металлургии и обогащения полезных ископаемых при Казахском национальном исследовательском техническом университете имени К.И. Сатпаева совместно с KITECH прорабатывали вопрос учреждения «Научного центра высокотемпературных и высокоактивных материалов на основе редких металлов». В случае реализации проекта планируется выделить в течение первых пяти лет более 10 млн долларов США из корейского бюджета. Основными элементами проекта являются направление исследовательских кадров, передача технологий и создание локальной экспериментальной базы. Правительство Казахстана рассчитывает, что этот центр станет ключевой платформой для формирования внутри страны цепочки добавленной стоимости, охватывающей добычу, рафинирование и разработку новых материалов, и официально обратилось с просьбой о расширении участия корейских компаний и научно-исследовательских институтов. Сотрудничество, выстроенное на базе подобного исследовательского центра, позволит сформировать долгосрочную модель взаимодействия, последовательно увязывающую этапы геологоразведки, переработки, рафинирования и разработки новых материалов. В рамках такого взаимодействия стороны смогут совместно сокращать технологический разрыв в области местной добычи и рафинирования, а также решать задачи, связанные с экологическими и социальными рисками в контексте ESG-повестки, управлением радиоактивными остатками, сточными водами и твердыми отходами. Объединение передовых технологических компетенций Республики Корея, ресурсного потенциала стран Центральной Азии и адекватной институциональной базы создает возможности для формирования устойчивого, долгосрочного партнерства в сфере редких металлов. 3. Новая инициатива сотрудничества в области освоения ресурсов в условиях трансформации глобальных цепочек поставок: направления устойчивого ресурсно-технологического партнерства По состоянию на 2022 год Республика Корея импортировала редкоземельные металлы на сумму около 10,2 млн долларов США, из которых 85% поступило из Китая. Поскольку в случае введения экспортных ограничений со стороны Китая возникают трудности с обеспечением доступа к критически важным минералам, в условиях реструктуризации глобальных цепочек поставок задача надежного обеспечения стратегического минерального сырья и редких металлов становится приоритетной для укрепления национальной безопасности и поддержания промышленной конкурентоспособности. В качестве национальной стратегии реагирования на риски нестабильности поставок редких металлов правительство опубликовало «План развития промышленности редких металлов 2.0». Цель данного плана заключается не в простом наращивании импорта сырья, а в создании трехуровневой системы безопасности, охватывающей этапы обеспечения, формирования резервов и циркуляции стратегически важных ресурсов, что позволит обеспечить отечественной промышленности стабильный доступ к необходимому объему редких металлов. Формирование устойчивого ресурсно-технологического партнерства с государствами Центральной Азии должно выходить за рамки простой задачи обеспечения доступа к ресурсам и превращаться в формат совместных инноваций на основе передовых технологий. На всех этапах, включая добычу, рафинирование, утилизацию и экологический менеджмент, принципиально важно передавать странам Центральной Азии ключевые корейские технологии, адаптированные к местным условиям, а также совместно реализовывать подготовку квалифицированных кадров, формируя самодостаточную технологическую экосистему. Именно это является ключевым условием для того, чтобы государства Центральной Азии смогли выйти за пределы сырьевой модели экономики и перейти к более высокому уровню индустриального развития. Иными словами, необходимо определять направления исследований таким образом, чтобы экспортная продукция стран-партнеров Центральной Азии постепенно трансформировалась в продукцию с высокой добавленной стоимостью. Кроме того, уже на начальном этапе сотрудничества следует формировать систему использования ресурсов, основанную на принципах циркулярной экономики и интегрирующую ESG-стандарты, а также выстраивать полную цепочку создания добавленной стоимости – от добычи и переработки до использования и утилизации. Необходимо создавать устойчивую рамочную модель сотрудничества не за счет краткосрочных проектов, а через учреждение совместных исследовательских центров, реализацию пилотных программ, запуск обменных стажировок и формирование платформ взаимодействия между промышленностью, академическим сообществом и научно-исследовательскими институтами. Если не ограничиваться стадией добычи и совместно формировать цепочку создания высокой добавленной стоимости, охватывающую рафинирование, разработку сплавов и материалов, производство комплектующих и оборудования, а также утилизацию, то государства Центральной Азии смогут укрепить свой промышленный и технологический потенциал. В свою очередь, Корея сможет обеспечить устойчивость глобальных цепочек поставок, что позволит сторонам обеспечить взаимную выгоду. В конечном счете технологическое сотрудничество между Республикой Корея и государствами Центральной Азии должно быть нацелено на формирование добродетельного цикла, в котором от обеспечения ресурсами переходят к обмену технологиями и совместным инновациям, приводящим к устойчивому росту. При объединении богатой ресурсной базы Центральной Азии и технологического потенциала Кореи обе стороны могут выйти за рамки простой торговли сырьем и трансформироваться в устойчивое ресурсно-технологическое сообщество, совместно открывающее промышленность будущего. Формирование доверия, основанного на технологическом взаимодействии, является ключевым условием долгосрочного партнерства, и именно благодаря этому отношения между Кореей и странами Центральной Азии способны перейти на новый уровень – к модели промышленного и стратегического сотрудничества. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE -
COLUMN
[Бизнес] Возможности и вызовы евразийского рынка глазами предпринимателя
Возможности и вызовы евразийского рынка глазами предпринимателя – На примере стратегии выхода на рынки трех стран Центральной Азии – Пак Сон У, генеральный директор компании «JEONGWOO HI-TECH» n Последняя остающаяся земля возможностей В течение последних трех лет я ежегодно посещал три страны Центральной Азии – Узбекистан, Кыргызстан и Казахстан – в качестве ведущего наставника программы Евразийской молодежной академии (The Eurasia Youth Academy). Каждый год вместе с тщательно отобранными студентами корейских университетов мы изучали предпринимательский потенциал региона и становились свидетелями его впечатляющих преобразований. Этот регион перестал быть периферийным рынком. В условиях глобальной реструктуризации цепочек поставок и снижения зависимости от Китая он стремительно превращается в новую производственную базу и перспективный рынок сбыта. Для большинства предпринимателей Центральная Азия по-прежнему ассоциируется с «логистическими рисками» и «языковыми барьерами». Однако мой собственный опыт показал, что реальность на месте оказалась совсем иной. Надежная логистическая сеть, выстроенная компанией «ЭКОВИС», вышедшей на рынок более 30 лет назад, а также рост числа местных специалистов, владеющих корейским языком, и активная система поддержки со стороны Корейского агентства содействия торговле и инвестициям (KOTRA) и Корейского агентства по международному сотрудничеству (KOICA) существенно снизили прежние риски. В этом году особенно заметно, что благодаря «корейской волне» уровень доверия к корейским компаниям и их продукции значительно вырос, и наступил «золотой час» для тех, кто первым выходит на рынок и стремится укрепиться на нем. n Кыргызстан – рынок, где пора сеять семена С населением 6,7 миллиона человек и ВВП на душу населения 1 930 долларов Кыргызстан по показателям может показаться не самым привлекательным рынком. Это вторая после Таджикистана страна в Центральной Азии с низким уровнем доходов, при этом энергетическая инфраструктура, включая интернет, остается слаборазвитой. Однако увиденное на деле показало, что реальный уровень благосостояния населения значительно превышает сухие статистические показатели. С точки зрения предпринимателя это рынок, где пора сеять семена будущего роста. Во время визита в августе создавалось впечатление, что весь город превратился в одну большую строительную площадку. Благодаря решительной политике реформ и открытости нынешнего президента активно развивалась социальная инфраструктура, включая дорожную сеть. Особенно примечательно, что число людей, владеющих корейским языком, быстро растет, поскольку порядок слов в кыргызском языке полностью совпадает с корейским. Более 20 тысяч корейцев, проживающих за рубежом (в том числе около 18 тысяч этнических корейцев), служат связующим звеном между корейскими компаниями и местным сообществом. К выходу на рынок Кыргызстана следует подходить с позиций долгосрочных инвестиций, а не стремясь к быстрой прибыли. В частности, участие в проектах ОПР в рамках программ KOICA создает надежную основу для устойчивого выхода на рынок. Такие направления, как мобильные финансовые сервисы, недорогие платформы электронной коммерции и онлайн-образование, открывают широкие возможности при условии адаптации решений к ограниченной покупательной способности населения. Кроме того, рынок Кыргызстана обладает высокой стратегической ценностью, поскольку может служить испытательной площадкой для последующего выхода на рынки России и Казахстана. n Узбекистан – рынок, где нужно выращивать саженцы Узбекистан, расположенный в самом сердце Центральной Азии, c населением около 35 миллионов человек, при прогнозируемом ВВП на душу населения на уровне 3 300 долларов к 2025 году и при темпе экономического роста 5,6%, представляет собой движущую силу региона. После прихода к власти президента Шавката Мирзиёева в 2016 году благодаря масштабным экономическим реформам инвестиционный климат в стране значительно улучшился. Это «рынок, на котором нужно выращивать саженцы», поскольку посеянные сегодня семена имеют все шансы превратиться в крепкие деревья через 3–5 лет. Стратегия правительства Узбекистана «Цифровой Узбекистан-2030» – это не просто лозунг. Во время визита в IT-парк я убедился, что сотрудники проводят презентации на английском языке, что свидетельствует о серьезном стремлении страны преодолевать языковые барьеры. Особенно стоит отметить, что создание Центра инновационного предпринимательства U-Enter при поддержке KOICA обеспечивает прочную опору для корейских компаний, позволяя им закрепиться на узбекском рынке. Молодая структура населения, где более 60% жителей моложе 30 лет, создает оптимальные условия для распространения цифровых услуг. Возможности открываются практически во всех сферах, где Корея обладает конкурентными преимуществами, включая финтех, электронную коммерцию, образовательные технологии, информационные технологии в здравоохранении и «умное» сельское хозяйство. Активное использование офиса KOTRA в Ташкенте позволит снизить риски и избежать возможных ошибок. На фоне растущей популярности корейской волны и увеличения интереса к корейским товарам и услугам настал наиболее благоприятный момент для активного выхода на рынок. Узбекистан не имеет выхода к морю и со всех сторон окружен странами с аналогичным географическим положением. Однако страна смогла эффективно нивелировать это географическое ограничение благодаря сети, созданной в течение последних 30 лет корейскими логистическими компаниями, такими как «ЭКОВИС». Для эффективного выхода на рынок целесообразно применять поэтапный подход – начать с экспорта или лицензирования, а затем перейти к открытию местных представительств и созданию совместных предприятий. n Казахстан – рынок, готовый к сбору урожая Казахстан является крупнейшей экономикой Центральной Азии, занимает девятое место в мире по площади и при населении около 20 миллионов человек имеет ВВП на душу населения в диапазоне 12–15 тысяч долларов. Уже сегодня это «рынок, готовый к сбору урожая». Опираясь на богатые природные ресурсы, страна демонстрирует устойчивый экономический рост и превращается в ключевой логистический хаб, соединяющий китайскую инициативу «Один пояс, один путь» с Евразийским экономическим союзом России. Во время визита в Алматы самым впечатляющим изменением стал успех корейской сети магазинов шаговой доступности CU. Компания «Шин-Лайн», основанная представителем корейской диаспоры, заключила стратегическое партнерство с корейской ритейл-сетью «CU» и в результате открыла в городе около 40 магазинов. Для местных жителей, которые ранее не были знакомы с форматом круглосуточных магазинов, это стало настоящим открытием, а сама сеть успешно выполняет роль передового представителя корейского формата K-mart в Казахстане. Отмечается, что при реализации проекта решающую поддержку оказало агентство KOTRA. Когда сопровождаемая нами команда корейских студентов провела дегустацию хотток (сладких корейских блинчиков с начинкой из сахара) в одном из магазинов CU, мы своими глазами увидели бурную реакцию местных жителей. Позднее этот эпизод был опубликован на официальной странице CU в Instagram. Главным преимуществом Казахстана является высокий уровень доверия к корейским брендам. Стартапы могут эффективно использовать брендовый капитал, уже созданный такими компаниями, как Samsung и Hyundai. Особенно обнадеживающим с точки зрения долгосрочного сотрудничества является тот факт, что кафедра корейского языка стала одной из самых популярных в Казахском университете международных отношений и мировых языков имени Аблай хана. Такой интерес свидетельствует о том, что проблема языкового барьера решается все быстрее. Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) обладает независимой системой регулирования, основанной на английском праве, что создает оптимальные условия для развития инноваций в сфере финансовых технологий. В рамках стратегии «Цифровой Казахстан 2025» компании могут рассчитывать на получение различных льгот. Для стартапов в сфере пищевого производства особенно перспективным станет участие в создаваемом компанией «Шин-Лайн» пищевом кластере, что позволит одновременно решить задачи локализации и расширения каналов сбыта. Компания «Шин-Лайн», управляющая крупнейшим в мире заводом по производству мороженого, уже выстроила надежную систему управления холодовой цепью, охватывающую более 35 тысяч торговых точек на территории всей Центральной Азии. n Сейчас – золотое время для выхода на рынок Три страны Центральной Азии представляют собой рынки с различной степенью зрелости, поэтому целесообразно применять трехэтапную стратегию: сеять семена в Кыргызстане, выращивать саженцы в Узбекистане и собирать урожай в Казахстане. Важно учитывать, что эти три рынка тесно взаимосвязаны. Успех в Казахстане значительно упростит расширение присутствия в Узбекистане и Кыргызстане, а опыт, накопленный в Кыргызстане, станет ценным активом для выхода на другие рынки. Препятствия прошлого, связанные с логистикой и языковыми барьерами, в значительной степени преодолены. Логистическая сеть компании «ЭКОВИС», растущее число специалистов, владеющих корейским языком, а также системная поддержка со стороны KOTRA и KOICA обеспечивают корейским компаниям значительное конкурентное преимущество. Во многом этому способствует высокий уровень доверия к корейским брендам, сформировавшийся под влиянием корейской волны. Кроме того, наступает оптимальный момент для проактивного выхода на рынок и закрепления позиций, поскольку сегодня, как никогда ранее, усиливается стратегическое сотрудничество на уровне правительств и формируются центры взаимодействия в частном секторе (такие как IT-парк и пищевой кластер компании «Шин-Лайн»). Для компаний, готовых действовать с терпением и долгосрочным видением, Центральная Азия станет последним огромным еще не освоенным рынком – землей роста и урожая. Многие корейские компании и стартапы уже вышли на рынок или готовятся к этому шагу. Можно смело сказать, что сейчас открыто последнее окно возможностей для тех, кто осмелится войти первым и завоевать свое место в этом регионе. В условиях ускоряющегося перехода к цифровой экономике Центральная Азия становится землей безграничных возможностей для корейских компаний, обладающих инновационными технологиями и бизнес-моделями. Тем, кто не боится рисков, но ищет пути их преодоления и действует, откроются еще большие возможности. Огромные просторы Евразии зовут нас. Настало время действовать. ※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии. ※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).
READ MORE
О Форуме
Ежегодный многосторонний консультационный совет, проводимый с 2007 года под предводительством Республики Корея, целью проведения которого является построение отношений по всеобъемлющему сотрудничеству между Республикой Корея и 5 государствами (Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Республика Таджикистан, Туркменистан, Республика Узбекистан) Центральной Азии.
большеО Секретариате
Секретариата Форума Сотрудничества
«Республика Корея-Центральная Азия» прилагает
все усилия для расширения эффективного и
ориентированного на будущее сотрудничества с
целью всеобщего процветания Кореи и
стран Центральной Азии.
