KOREA FOUNDATION

Тенденции и перспективы сотрудничества между Республикой Корея 

и государствами Центральной Азии

Ом Гу Хо, 

почетный профессор 

Высшей школы международных исследований 

Университета Ханянг

Экономическая дипломатия в отношении Центральной Азии при правительствах разных периодов  

Начиная с «Северной политики» администрации Ро Дэ У, последующие правительства Республики Корея проводили политику в отношении государств Центральной Азии, ориентированную прежде всего на экономические интересы – освоение новых рынков и обеспечение доступа к природным ресурсам. Администрация Ким Ён Сама под лозунгом «Новой дипломатии» запустила деловую и ресурсную дипломатию, включая выход компании Daewoo Motors на рынок Узбекистана. Это заложило основы так называемой «экономической корейской волны» и «дружественных отношений», которыми Республика Корея пользуется в Центральной Азии сегодня.

Администрация Ким Дэ Чжуна, с одной стороны, занималась смягчением шокового эффекта для Центральной Азии, вызванного распадом группы Daewoo, а с другой – сохранила отношения взаимного доверия, продолжив ресурсную дипломатию и продвигая концепцию евразийского континентального железнодорожного сообщения. Администрация Но Му Хёна в 2004 году институционализировала сотрудничество с государствами Центральной Азии через первую в истории Кореи стратегию в отношении региона – «Всеобъемлющую центральноазиатскую инициативу», при этом особый акцент делался на энергетической безопасности. Президент Ли Мён Бак продолжил данную линию, включив Центральную Азию в «Новую азиатскую инициативу» в 2009 году.

Новый этап сотрудничества с государствами Центральной Азии был открыт в 2013 году при администрации Пак Кын Хе с принятием «Евразийской инициативы». Сосредоточившись на развитии транспортных, энергетических и торговых сетей Евразийского континента, данная инициатива подчеркнула роль Центральной Азии, расположенной между Европой и Азией, и, наряду с Россией, вывела ее в число ключевых партнеров Северной политики. Администрация Мун Чжэ Ина в рамках концепции «Новой Северной политики» представила инициативу «Девять мостов», объединившую ранее обсуждавшиеся направления сотрудничества с евразийскими странами в сферах транспорта, логистики и энергетики, а также учредила «Комитет по северному экономическому сотрудничеству» с целью дополнительного укрепления взаимодействия с государствами Центральной Азии.

Администрация Юн Сок Ёля подверглась оценке как ослабившая движущую силу корейской политики в направлении Центральной Азии, упразднив «Комитет по северному экономическому сотрудничеству» и не представив на начальном этапе конкретной стратегии сотрудничества со странами Центральной Азии. Вместе с тем по итогам турне по трем странам Центральной Азии в июне 2024 года была выдвинута «Инициатива сотрудничества K-Silk Road», в рамках которой, на фоне глобального кризиса цепочек поставок была предпринята попытка закрепить регион Центральной Азии в качестве ключевого стратегического партнера в сфере критически важных минералов. Планировалось перейти к реализации конкретных проектов посредством проведения Саммита «Центральная Азия – Республика Корея», однако вследствие импичмента данная концепция сотрудничества не смогла быть воплощена в жизнь.

Администрация Ли Чжэ Мёна планирует провести отложенный Саммит «Центральная Азия – Республика Корея» и приурочить к нему объявление конкретных мер сотрудничества с государствами Центральной Азии. Однако, с высокой вероятностью она в целом сохранит общий курс, ориентированный преимущественно на экономическую дипломатию.

Результаты, не оправдавшие ожиданий, и возросший барьер конкуренции

   Республика Корея реализовала ряд успешных проектов в сфере инфраструктуры и промышленного строительства, включая проект электростанции комбинированного цикла в Карабатане и строительство Большой Алматинской кольцевой автомобильной дороги в Казахстане, освоение газового месторождения Сургиль и Навоийскую тепловую электростанцию в Узбекистане, а также газохимический комплекс в Киянлы в Туркменистане. С учетом масштабных инвестиций в указанные проекты общий объем вложений Кореи в Центральную Азию на сегодняшний день составляет порядка 6,7 млрд долларов США.

    Однако данный объем составляет менее 1% совокупного накопленного объема глобальных инвестиций Кореи (более 800 млрд долларов США). Если сопоставить это с тем, что правительства разных периодов неизменно подчеркивали стратегическую значимость региона Центральной Азии, фактический масштаб инвестиций можно оценить как ограниченный и не в полной мере соответствующий ожиданиям. Инвестиции Кореи в Центральную Азию увеличивались в период высоких цен на нефть в 2006-2012 годах, однако замедлились после аннексии Крыма в 2014 году. Кроме того, прямые инвестиции Кореи в Центральную Азию сосредоточены преимущественно в Казахстане (около 75%) и Узбекистане (около 22%), тогда как в Кыргызстан (около 2%), Таджикистан (менее 1%) и Туркменистан (менее 1%) они поступали в сравнительно незначительных объемах.

  [Рисунок 1] Динамика товарооборота между Республикой Корея и государствами Центральной Азии (ед.: млн долл. США)

   Источник: Статистика зарубежных инвестиций Института исследований зарубежной экономики Экспортно-импортного банка Кореи (по состоянию на конец октября 2025 г.)

    В условиях кризиса, вызванного пандемией COVID-19 и российско-украинской войной, активность Республики Корея в Центральной Азии в определенной степени снизилась. Кроме того, расширение присутствия в регионе таких ближневосточных стран, как Турция, Саудовская Аравия и ОАЭ, усиливает конкурентное давление, с которым Корея будет сталкиваться в дальнейшем.

    Торговля между Республикой Корея и государствами Центральной Азии в целом сохраняла тенденцию к росту. Однако, как и в случае инвестиций, ее доля в годовом совокупном объеме внешней торговли Кореи по-прежнему составляет лишь около 0,8%, а структура торговли остается в значительной степени сконцентрированной на Казахстане и Узбекистане. По состоянию на 2024 год на Казахстан приходилось около 65% товарооборота, на Узбекистан – около 25%, что означает, что на эти две страны в совокупности приходится примерно 90%. Доля Кыргызстана в торговле увеличилась до 10% в значительной мере за счет роста корейского экспорта в Россию транзитом через Центральную Азию, тогда как доли Таджикистана и Туркменистана по-прежнему остаются менее 1%. Важно также отметить, что за исключением Казахстана, откуда Корея импортирует нефть и уран, по остальным странам рост импорта практически отсутствует, в результате чего Корея продолжает фиксировать устойчивый торговый профицит. Таким образом, сохраняется необходимость выхода за рамки традиционной модели обмена ресурсами на промышленные товары и формирования более взаимовыгодной структуры торговли.

[Рисунок 2] Экспорт Республики Корея в страны Центральной Азии и импорт из стран Центральной Азии в Республику Корея (ед.: тыс. долл. США)

Источник: Корейская ассоциация международной торговли (KITA) K-Stat (по состоянию на конец октября 2025 г.)

   Вследствие того, что такие проекты в Казахстане, как разработка нефтяного месторождения в Мангистауской области и проект электростанции «Балхаш», завершились неудачей, среди корейских компаний существенно усилилось восприятие инвестиционных рисков, существующих в Центральной Азии. Кроме того, малые и средние проекты в сфере строительства и обрабатывающей промышленности сталкивались с трудностями, связанными с непрозрачными административным процедурами и неопределенностью в исполнении контрактов.

    Несмотря на это, Республика Корея по-прежнему признает стратегическую значимость региона Центральной Азии и последовательно стремится находить и развивать ориентированные на будущее форматы сотрудничества, способные в полной мере раскрыть потенциал региона. Граждане государств Центральной Азии также воспринимают Корею как важного стратегического партнера, и уровень благожелательного отношения к ней неизменно остается высоким. Особенно в условиях общих вызовов, таких как Четвертая промышленная революция и кризис глобальных цепочек поставок, Республика Корея и государства Центральной Азии приходят к общему пониманию необходимости признать ограничения прежних моделей сотрудничества и осуществить качественный рывок к взаимодействию нового уровня.

Изменения в геополитике Центральной Азии после российско-украинской войны и выводы для Республики Корея

   Российско-украинская война стала стимулом для расширения доступа западных и внерегиональных государств к Центральной Азии – региону, который традиционно находился в сфере влияния России и Китая. Республика Корея также должна выйти за рамки традиционного взгляда, согласно которому Центральная Азия рассматривается исключительно как зона российского влияния, и разработать продуманные меры реагирования на геополитические изменения в регионе, произошедшие после войны между Россией и Украиной.

    В отношении вторжения России на территорию Украины государства Центральной Азии в целом сохраняют осторожную позицию. При этом, учитывая их исторический опыт как бывших советских республик, восприятие угроз безопасности, по всей вероятности, заметно усилилось. В краткосрочной и среднесрочной перспективе региону Центральной Азии будет нелегко выйти из структурной зависимости от России, однако влияние России в регионе может в определенной мере ослабнуть. В этой связи ожидается, что центральноазиатские страны будут активизировать многовекторную дипломатическую стратегию с целью хеджирования рисков для политической и экономической безопасности, укрепляя сотрудничество не только с Европой, но и с Индией, Турцией, Ираном, а также с соседними региональными державами, включая Саудовскую Аравию.

    Вероятнее всего, Китай будет и далее расширять свое влияние в Центральной Азии, выходя за рамки прежней инициативы «Один пояс, один путь» и одновременно заполняя вакуум, образовавшийся в результате ослабления позиций России. Однако следует учитывать, что в Казахстане, Кыргызстане и других странах региона усиливаются антикитайские настроения, обусловленные такими факторами, как споры вокруг поправок к Земельному кодексу, ситуация с правами человека в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, рост задолженности перед Китаем, а также массовое привлечение китайской рабочей силы в ущерб трудоустройству местных жителей. Особого внимания заслуживает растущая настороженность местного общества по поводу углубления зависимости от Китая по мере усиления доминирования китайских компаний не только в строительстве и обрабатывающей промышленности, но и в сфере передовых технологий. В такой ситуации создаются благоприятные условия для стратегии, в рамках которой Корея воспринимается как партнер, не создающий политических обременений и обладающий технологиями, вызывающими высокий уровень доверия.

    Заметно также активное вовлечение Европейского Союза. После начала российско-украинской войны ЕС повысил формат диалога с государствами Центральной Азии до уровня саммита, стремясь к диверсификации энергоснабжения и снижению зависимости от России, а также к стабилизации цепочек поставок критически важных минералов. После двух встреч на высшем уровне, состоявшихся в 2022 и 2023 годах, в апреле 2025 года в Самарканде был проведен первый официальный саммит «Центральная Азия – Европейский Союз». Особое значение для Республики Корея имеет то, что стороны согласовали в качестве первоочередной задачи активизацию «Транскаспийского Международного Транспортного Маршрута (ТМТМ)», который в обход России соединяет Китай, Центральную Азию и Европу. Активизация ТМТМ усилит роль государств Центральной Азии в качестве логистического хаба и тем самым создаст более благоприятные условия для выхода корейских компаний на местные рынки и формирования производственных баз.

    С 2022 года Индия также перевела саммит «Центральная Азия – Индия» в регулярный формат и расширяет сотрудничество в сферах логистики, критически важных минералов и энергетики. В частности, Индия участвует в Международном транспортном коридоре «Север – Юг», и продвигает создание мультимодального транспортного маршрута, который должен связать Мумбаи с иранским портом Бендер-Аббас, далее через Каспийское море – с Россией и государствами Центральной Азии. Кроме того, в целях обхода Пакистана Индия активно инвестирует в развитие иранского порта Чабахар, который для Индии станет стратегическим морским плацдармом для выхода в Центральную Азию через Афганистан. Для Республики Корея это расширяет пространство для формирования модели сотрудничества, связывающей огромный рынок Индии с Центральной Азией и далее – с Россией, что создает основу для реализации подлинно интегрированной евразийской стратегии, охватывающей как «Новую Северную политику», так и «Новую Южную политику».

     Турция, обладающая прочными культурными и языковыми связями с государствами Центральной Азии, в 2021 году преобразовала прежний «Совет сотрудничества тюркоязычных государств» в «Организацию тюркских государств», тем самым усилив всестороннее сотрудничество с регионом Центральной Азии. Будучи западной конечной точкой «Среднего коридора», Турция, с одной стороны, прилагает усилия к укреплению связности с Центральной Азией, а с другой – активно участвует в реализации строительных и инфраструктурных проектов в регионе. В этих условиях, корейским строительным компаниям, уступающим китайским конкурентам в ценовой конкурентоспособности, целесообразно искать модель сотрудничества, сочетающую передовые технологические компетенции Кореи с локальной адаптивностью и развитым сетевым потенциалом турецких строительных компаний.

     После пандемии COVID-19 также быстро расширяется присутствие ближневосточных государств в Центральной Азии. В июле 2023 года в городе Джидда состоялся первый саммит глав государств «Центральная Азия + Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ)», на котором был принят Совместный план действий на период 2023–2027 годов, что придало сотрудничеству институциональную основу. Ключевые страны ССАГПЗ, такие как Саудовская Аравия, Кувейт, Катар и ОАЭ, предоставляют государствам Центральной Азии значительные объемы официальной помощи в целях развития и последовательно расширяют свою мягкую силу в регионе. Более того, ближневосточные страны активно инвестируют как в традиционную энергетику, так и в возобновляемые источники энергии. Так, Катар осуществляет масштабные инвестиции в газовые проекты в Узбекистане, а ОАЭ реализуют крупные проекты в области солнечной энергетики и гидроэнергетики в Узбекистане и Таджикистане. В частности, Саудовская Аравия через Саудовский фонд развития предоставляет кредиты и помощь для реализации инфраструктурных и социальных проектов в странах Центральной Азии. Эти усилия позволили ей добиться дипломатического результата в виде поддержки со стороны центральноазиатских государств при голосовании в ноябре 2023 года по выбору страны-организатора Всемирной выставки «ЭКСПО-2030».

     Республика Корея обладает значительными преимуществами в сфере технологических компетенций и накопленного опыта реализации проектов в обрабатывающей промышленности и области ИКТ, тогда как ближневосточные страны имеют сравнительные преимущества, опираясь на колоссальные финансовые ресурсы и богатый опыт в энергетическом секторе. Следовательно, в перспективе необходимо активно искать и развивать модели сотрудничества в Центральной Азии, которые объединяют ближневосточный капитал с корейскими технологиями и практическим опытом. Существенный синергетический эффект ожидается от взаимодействия в таких направлениях, как развитие «умных городов» и строительство городской инфраструктуры, разработка ирригационных систем, формирование цепочек поставок сельскохозяйственной продукции, а также строительство больниц и цифровизация.

※ Настоящая колонка подготовлена приглашённым экспертом в целях предоставления разнообразных взглядов на ситуацию в Центральной Азии.

※ Выраженное мнение является личным и не отражает официальную позицию Korea Foundation (KF).